Время шло. Большинство студентов уже определили свои яды и лихорадочно готовили противоядия. Каролина первой закончила работу и выпила свой антидот — через несколько минут её дыхание нормализовалось. За ней последовали Дмитрий и Виктор.

Но один студент так и не справился. За полчаса до конца экзамена он потерял сознание, упав прямо на свою парту.

Луи невозмутимо подошёл к нему, вколол что-то из шприц-ручки, затем проверил пульс и кивнул мне:

— Жив, но экзамен для него окончен. Антидот подействует через несколько часов.

Когда время истекло, преподаватель вывесил список результатов. В нём значилось только двадцать имён.

— К сожалению, — объявил Луи действительно с грустью в голосе, — один из ваших товарищей не справился с заданием. Остальные показали превосходные результаты. Особенно отмечу работу Каролины Рихтер, Дмитрия Рихтера и Виктора Крейцера.

На этот раз Каро вырвалась вперёд, и уже её работу экзаменатор оценил на сто баллов.

Однако, даже первая тройка сейчас не слишком радовалась.

Студенты смотрели на потерявшего сознание одноклассника, и я видел, как они окончательно осознают серьёзность происходящего.

Они поняли, что если провалят любой из оставшихся экзаменов, то вернутся в академию и получат новый шанс выпуститься из неё разве что через год.

— Следующий экзамен — артефакторика, — объявил я, поднимаясь с места. — Октавия ждёт вас через час в мастерской. Советую хорошенько отдохнуть — впереди вас ждут ещё более интересные испытания.

Я покинул лабораторию под тревожные взгляды студентов. Да, первый серьёзный экзамен дал им понять, что игры закончились. Теперь каждое испытание — это борьба за будущее в клане.

И это было именно то, что им нужно.

Мастерская артефакторики встретила нас привычным гулом работающих механизмов и мерцанием рун на стенах. Двадцать оставшихся студентов рассаживались за рабочими столами, и я отчётливо слышал их встревоженные перешёптывания.

— После того, что устроил Луи, я вообще боюсь представить, что придумала Октавия, — пробормотал кто-то из младших.

— Да уж, — поддержал его Марк, потирая всё ещё побаливающий после отравления живот. — Хоть она и на нашей стороне, а всё равно ведьма Сципион!

Одна из девушек нервно постукивала пальцами по столу: — Говорят, на одном из занятий младших курсов она заставила студентов разбирать проклятые артефакты. Двое потом неделю в лазарете провели.

— Не преувеличивай, — одёрнул её Дмитрий, хотя и сам выглядел напряжённым. — надолго в лазарет у нас попадали только Роман и Марк. И то совсем по другим причинам. Впрочем, это не значит, что с Октавией не стоит быть внимательней.

Виктор, как всегда, старался выглядеть невозмутимым, но я заметил, как он украдкой вытирает вспотевшие ладони о штаны.

— По мне, так хуже всего будет у Ольги на боевом экзамене, — заявила Каролина, проверяя инструменты на своём столе.

— Ты шутишь? — возразила Лиза своим тихим голосом. — С боем всё понятно — дерись изо всех сил и всё. А какие подводные камни могут ждать в артефакторике, знает только сама Октавия.

Словно в ответ на её слова, двери мастерской распахнулись, и вошла сама виновница их тревог. Октавия Сципион выглядела… удивительно расслабленной. На её лице играла лёгкая улыбка, а движения были плавными и неторопливыми. Студенты мгновенно замолчали, напряжённо глядя на экзаменатора.

— Добрый день, дорогие мои, — мелодично произнесла она, грациозно подходя к преподавательскому столу. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули после… увлекательного экзамена Луи?

Несколько студентов невольно поморщились при воспоминании.

— Что ж, спешу вас обрадовать, — продолжила Октавия, и в её глазах блеснули искорки веселья. — Мой экзамен будет значительно проще. Настолько проще, что я даже разрешаю вам пользоваться шпаргалками.

В мастерской повисла оглушённая тишина. Студенты переглядывались, не веря своим ушам.

— Простите, что? — первым нашёлся Виктор.

— Шпаргалками, дорогой, — терпеливо повторила Октавия. — Любыми, какие сумеете придумать и создать. Более того… — она сделала театральную паузу, — я сейчас покину зал ровно на час, чтобы дать вам возможность подготовить эти шпаргалки без моего надзора.

Роман открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Каролина подозрительно прищурилась.

— В чём подвох? — прямо спросила она.

Октавия рассмеялась — звук напомнил мне звон хрустальных колокольчиков.