Дул,как всегда,октябрьветрами,как дуютпри капитализме.За Троицкийдулиавто и трамы,обычныерельсывызмеив.Под мостомНева-река,по Невеплывут кронштадтцы…От винтовок говоркаскороЗимнему шататься.В бешеном автомобиле,покрышки сбивши,тихий,вродеупакованной трубы,за Гатчину,забившись,улепетывал бывший —«В рог,в бараний!Взбунтовавшиеся рабы!..»Видятредких звезд глаза,окружаяЗимнийв кольца,по Мильоннойиз казармнадвигаются кексгольмцы.А в Смольном,в думахо битве и войске,Ильичгримированныймечет шажки,да перед картойАнтонов с Подвойским`втыкаютв места атакфлажки.Лучшевластьдобром оставь,никудатебене деться!Ото всехидутзаставк Зимнемукрасногвардейцы.Отряды рабочих,матросов,голи —дошли,штыком домерцав,как будторукисошлись на горле,холёномгорледворца.Две тени встало.Огромных и шатких.Сдвинулись.Лоб о лоб.И двордворцовыйруками решеткистиснулторстолп.Качалисьдвеогромных тениот ветраи пуль скоростей, —да пулеметы,будтохрустеньеломаемых костей.Серчают стоящие павловцы.«В политику…начали…баловаться…Кудапротив насбочкаревским дурам?!Приказывали бна штурм».Но теньборолась,спутав лапы, —и лапниктоне разнимал и не рвал.Не выдержавмолчания,сдавался слабый —уходилот испуга,от нерва.Первым,боязнью одолен,снялсябабий батальон.Ушли с батарейк одиннадцатимихайловцы или константиновцы…А Керенский —спрятался,попробуйвымань его!Задумываласьказачья башка.Иределизащитники Зимнего,как зубьяу гребешка.И долгодлилосьэто молчанье,молчанье надежди молчанье отчаянья.А в Зимнем,в мягких мебеляхс бронзовыми выкрутами,сидятминистрыв меди блях,и пахнетгладко выбритыми.На них не глядяти их не слушаютониу штыков в лесу.Ониупадутпереспевшей грушею,как толькоих потрясут.Голос – редок.Шепотом,знаками.– Керенский где-то? —– Он?За казаками. —И снова молча.И толькопод вечер:– Где Прокопович? —– Нет Прокоповича. —А из-за Николаевскогочугунного моста,как смерть,глядитнеласковаяАврорьихбашенсталь.И вотвысоконад воротникомподнялосьлицо Коновалова.Шум,которыйтек родником,теперьприбоем наваливал.Кто длинный такой?..Дотянуться смог!По каждомуиз стеколудары палки.Это —из трехдюймовокшарахнулифорты Петропавловки.А поверхугородкак будто взорван:бабахнулашестидюймовка Авророва.И вотещене успела онарассыпаться,гулка и грозна, —над Петропавловскойвзвилсяфонарь,восстаньяусловный знак.– Долой!На приступ!Вперед!На приступ! —Ворвались.На ковры!Под раззолоченный кров!Каждой лестницыкаждый выступбрали,перешагиваячерез юнкеров.Как будтоводоюкомнаты полня,текли,сливалисьнад каждой потерей,и схваткивспыхивалижарче полдняза каждым диваном,у каждой портьеры.По этойанфиладе,приветствиями оранноймонархам,несущимкороны-клады, —бархатными залами,раскатистыми коридорамигремели,билисьсапоги и приклады.Какой-тосмущенныйсукин сын,а над нимпутиловец —нежней папаши:«Ты,парнишка,выкладайворованные часы —часытеперичанаши!»Топот роси техтринадцатьсгреб,забил,зашиб,затыркал.Забилисьпод галстук —за что им приняться? —Как будтотопорнавис над затылком.За двести шагов…за тридцать…за двадцать…Вбегаетюнкер:«Драться глупо!»Тринадцать визгов:– Сдаваться!Сдаваться! —А в двери —бушлаты,шинели,тулупы…И в этутишинураскатившийся всластьбас,окрепшийнад реями рея:«Которые тут временные?Слазь!Кончилось ваше время».И одиниз ворвавшихся,пенснишки тронув,объявил,как об чем-то простоми несложном:«Я,председатель реввоенкомитетаАнтонов,Временноеправительствообъявляю низложен —ным».А в Смольномтолпа,растопырив груди,покрывалапеснейфейерверк сведений.Впервыевместо:– и это будет… —пели:– и это естьнаш последний… —До рассветаосталосьне больше аршина, —рукилучейс востока взмолены.Товарищ Подвойскийсел в машину,сказал устало:«Кончено…в Смольный».Умолк пулемет.Угодил толков.Умолкнулпульзвенящий улей.Горели,как звезды,грани штыков,бледнелизвезды небесв карауле.Дул,как всегда,октябрьветрами.Рельсыпо мосту вызмеив,гонкусвоюпродолжали трамыуже —при социализме.
7
В такие ночи,в такие дни,в часытакой порына улицахразве чтооднипоэтыи воры.Сумракна мирокеан катнул.Синь.Над кострами —бур.Подводнойлодкойпошел ко днувзорванныйПетербург.И лишькогдаот горящих вихровшаталсясумрак бурый,опять вспоминалось:с бокови с верховнепрерывная буря.На водусумракпохож и так —бездоннасиняя прорва.А тутещеи виденьем китатушаАвророва.Огоньпулеметныйплощадь остриг.Набережные —пусты.И лишьхорохорятсякострыв сумеркахгустых.И здесь,где земляот жары вязка,с испугуили со льда,ладонидержау огня в языках,греетсясолдат.Солдатуупалогонь на глаза,на клокволослег.Я узнал,удивился,сказал:«Здравствуйте,Александр Блок.Лафа футуристам,фрак старьяразлазитсякаждым швом».Блок посмотрел —костры горят —«Очень хорошо».КругомтонулаРоссия Блока…Незнакомки,дымки северашлина дно,как идутобломкии жестянкиконсервов.И сразулицоскупее менял,мрачнее,чем смерть на свадьбе:«Пишут…из деревни…сожгли…у меня…библиотеку в усадьбе».Уставился Блок —и Блокова теньглазеет,на стенке привстав…Как будтообаждут по водешагающего Христа.Но БлокуХристосявляться не стал.У Блокатоска у глаз.Живые,с песнейвместо Христа,людииз-за угла.Вставайте!Вставайте!Вставайте!Работникии батраки.Зажмите,косарь и кователь,винтовкув железо руки!Вверх —флаг!Рвань —встань!Враг —ляг!День —дрянь.За хлебом!За миром!За волей!Бериу буржуевзавод!Бериу помещика поле!Братайся,дерущийся взвод!Сгинь —стар.В пух,в прах.Бей —бар!Трах!тах!Довольно,довольно,довольнопокорностьнестина горбах.Дрожи,капиталова дворня!Тряситесь,короны,на лбах!Жирёжьстрахплах!Трах!тах!Tax!тах!Эта песня,перепетая по-своему,доходиладо глухих крестьян —и вставали села,содрогая воем,по дорогетопоры крестя.Но —жи —чкомнаместе чиклю —то —гопо —мещика.Гос —по —динпо —мещичек,со —би —райтевещи-ка!До —шлодо поры,вы —хо —ди,босы,вос —тритопоры,подымай косы.Чемхужемоя Нина?!Ба —рыни сами.Тащьв хатупианино,граммофон с часами!Под —хо —ди —те, орлы!Будя —пограбили.Встречай в колы,провожайв грабли!ДелоСтенькис Пугачевым,разгорайся жарче-ка!Всепоместьябогачевыразметем пожарчиком.Под —пустьпетуха!Подымай вилы!Эх,непотухай, —пет —тух милый!Чертемутеперьродня!Головы —кочаном.Пулеметов трескотнясыпется с тачанок.«Эх, яблочко,цвета ясного.Бейсправабелаво,слева краснова».Этот вихрь,от мысли до курка,и постройку,и пожара дымприбиралапартияк рукам,направляла,строила в ряды.
8
Холод большой.Зима здорова.Но блузыприлипли к потненьким.Под блузой коммунисты.Грузят дрова.На трудовом субботнике.Мы не уйдем,хотяуйтиимеемвсе права.В наши вагоны,на нашем пути,нашигрузимдрова.Можноуйтичаса в два, —но мы —уйдем поздно.Нашимтоварищамнашидрованужны:товарищи мерзнут.Работа трудна,работатомит.За нееникаких копеек.Но мыработаем,будто мыделаемвеличайшую эпопею.Мы будем работать,все стерпя,чтоб жизнь,колёса дней торопя,бежалав железном маршев наших вагонах,по нашим степям,в городапромерзшиенаши.«Дяденька,что вы делаете тут,столькобольших дядей?»– Что?Социализм:свободный трудсвободнособравшихся людей.
9
Перед нашеюреспубликойстоят богатые.Но как постичь ее?И вопросамразнедоуменнымнет числа:что этоза нация такая«социалистичья»,и что это за«соци —алистическое отечество»?«Мывосторги вашипонять бессильны,Чем восторгаются?Про что поют?Какие такиефрукты-апельсинырастутв большевицком вашемраю?Что вы знали,кроме хлеба и воды, —с трудомперебиваясьсо дня на день?Такогоотечестватакойдымразве ужнастолькоприятен?За что выидете,если велят —«воюй»?Можнобытьразорванным бомбищей,можноумеретьза землю за свою,но какумиратьза общую?Приятнорусскомус русским обняться, —но у васи имя«Россия»утеряно.Что это заотечествоу забывших об нации?Какая нация у вас?Коминтерина?Жена,да квартира,да счет текущий —вот это —отечество,райские кущи.Ради бывоттакого отечествамы понимали би смертьи молодечество».Слушайте,национальный трутень, —день наштем и хорош, что труден.Эта песняпесней будетнаших бед,побед,буден.
10
Политика —проста.Как воды глоток.Понимаютощерившиесытую пасть,что еслив Россияхувязнет коготок,всейбуржуазной птичке —пропасть.Из «сюртэ женераль»,из «интеллидженс сервис»,«дефензивы»и «сигуранцы»выходитразнаясволочь и стерва,шьетшинелицвета серого,бомбыкладетв ранцы.Набились в трюмы,палубы обселина деньгивербовочного агентства.В Новороссийскплывут из Марселя,из Дувраплывут к Архангельску.С песней,с виски,сыты по-свински.Килямивскопаныводы холодные.Смотрятперископамилодки подводные.Плывут крейсера,снаряды соря.Иминоносцыс минами носятся.Аповерхвсехс пушкамичудовищной длиннотысверх —дредноуты.Разнымигазамивоняя гадко,тучипропеллерами выдрав,с авиаматкина авиаматкупе —ре —пархивают «гидро».Послалкапиталкапитанов ученых.Горлонащупалии стискивают.Ткнешьсяв Белое,ткнешьсяв Черное,в Каспийское,в Балтийское, —кудакорабльни тычется,конецкатаниям.Стоитморей владычица,бульдожьяБритания.Со всех концовблокады кольцои пушкисмотрят в лицо.– Красным не нравится?!Имголодно?!Рыбкойнаедитесь,пойдяна дно. —А комуна сушеграбить охота,тес кораблейсходили пехотой.– На море потопим,на сушепотопаем. —Чужимирукамижар гребя,дымотечествапускаютпострелины —`выставляютвпередиодураченных ребят,баронови князей недорасстрелянных.Могилы копайте,гроба копите —Юденичаратипрутна Питер.В обозахЕды вкуснятся,консервы —пуд.Танковгусеницына Питерпрут.От севераидетадмирал Колчак,сибирскийхлебсапогом толча.Рабочим на расстрел,поповнам на утехи,с нимидутголубые чехи.Траншеи,машинами выбранные,саперамиКрымперекопан, —Врангелькрупнокалибернымиорудуетс Перекопа.Любятполковниковсантиментальные леди.Полковникилюбятпоговорить на обеде.– Яиду, мол(прихлебывает виски),а на менядесятокчудовищбольшевицких.Раз – одного,другого —ррраз, —кстати,как дэнди,и девушку спас. —Леди,спроситеу мерина сивого —онкак Мурманскразизнасиловал.Спросите,как —Двина-река,кровьюкрашенная,трупывытая,с кладьюстрашноюшлав Ледовитый.`Как храбрецырасстреливали кучейкоммунистаодного,да и тот скручен.Как офицераеговеличествабежалиот выстрелов,берег вычистя.Как над серымихатамиогненные перьяи рукихолёныетугоу горл.Но…«итс э лонг уэйту Типерери,итс э лонг уэйту го!»На первуюреспубликурабочих и крестьян,сверкаявыстрелами,штыками блестя,гналиармии,флоты катилибогатые мира,и этии те…Будьте вы прокляты,прогнившиекоролевства и демократии,со своимиподмоченными«фратэрнитэ» и «эгалитэ»! [1]Свинцовыйльетсяна наскипяток.Одни мы —и спрятаться негде.«Янкидудлькип ит об,Янки дудль дэнди».Посредивинтовоки орудий голосищаМосква —островком,и мы на островке.Мы —голодные,мы —нищие,с Лениным в башкеи с наганом в руке.
1
Братство и равенство (фр. – fraternite, egalite).
11
Несетсяжизнь,овеевая,проста,суха.Живув домах Стахеева я,теперьВеэсэнха.Свезли,винтовкой звякая,богатыхи кассы.Теперь здесьвсякиеи людии классы.Зимойв печурку-пчелкусуюттома шекспирьи.Зубамищелкают, —картошка —пир им.А летомслушают асфальтс копейкамив окне:– Трансваль,Трансваль,страна моя,ты всягоришьв огне! —Я в этомкаменномкотлеварюсь,и эта жизнь —и бег, и бой,и сон,и тлен —в домовьиэтажиотраженаот пятдо лба,грозоюомываемая,как отражаетсятолпаидущимитрамваями.В пальбуприсевна корточки,в покойглазами к форточке,чтоб быловидней,яв комнатенке-лодочкепроплылтри тыщи дней.
12
Ходятспекулянтывокруг Главтопа.Обнимут,зацелуют,убьют за руп.Секретаршиответственныеваленками топают.За хлебнымикарточкамистоят лесорубы.Многодела,малогоря им,фунт– целый! —первой категорииРубят,липовыйчайвыкушав.– Мыне Филипповы,мы —привыкши.Будетобед,будетужин, —белых бывонотбить от ворот.Есть захотелось,пояс —потуже,в руки винтовкуина фронт. —Амимо —незаменимый,Стучасапогом,идет за пайком —Правлениевыдалоурюки повидло.Богатые —ловче,едяту Зунделовича.Ни щей,ни каш —бифштексс бульоном,хлебваш,полтора миллиона.Ученомухуже:фосфорнужен,маслона блюдце.Но,как назло,есть революция,а нетумасла.Онинаучные.Напишут,вылечат.Мандат, собственноручный,Анатоль Васильича.Гдехлебда мяса,придутна час к вам.Читаеткомиссармандат Луначарского:«Так…сахар…так…жирок вам.Дров…березовых…посуше поленья…и шубуширокогопотребленья.Я вас,товарищ,спрашиваю в упор.Хотите —беритеголовной убор.Приходиткаждыйс разной блажью.Беритепока штоногулошажью!»Мехна глаза,как баба-яга,идутназадна трех ногах.
