— Ну-ну, Лия, — сказал Джордж предупреждающе. — Я знаю, у тебя сейчас трудный период. Здесь у всех трудный период. Но стоит ли из-за этого вести себя как капризный ребенок?

Лия встретилась взглядом с Джорджем. На этот раз она не видела обвисших щек, сочащихся жиром пор на носу, покатых плеч под расходящимися швами плохо скроенного пиджака. Она видела агрессивный блеск в глазах, скрытых очками в черепаховой оправе, легкую дрожь мясистой губы, пятна пота в складках рукавов его рубашки. Она уловила угрозу, которая таилась за его словами. Но на что намекает этот человек? Чем таким он может ей грозить? Ерунда какая!

И Лия беспечно добавила:

— Ты думаешь, если мы так и будем сюда ходить каждую неделю и говорить об одном и том же, мы каким-то образом станем другими людьми? Нам вернут нашу жизнь?

— Лия… — начал Джордж.

— В ее словах есть смысл, — пробормотал Эмброуз так тихо, что Лия сначала решила, будто ей показалось. Но все остальные тоже посмотрели в его сторону.

Джордж побагровел и резко развернулся к Эмброузу.

— Что-что ты сказал, Эмброуз? — поинтересовался он. Губа у Джорджа перестала подрагивать, а глаза стали жесткими и холодными.

— Ну то есть… Она не то чтобы совсем не права. Я это хотел сказать, — проговорил Эмброуз еще тише. Он оглядел круг в поисках поддержки, но все молчали.

— Ясно, — Джордж выпрямился. — Ясно-понятно. Знаете что, бог с ней, с благодарностью. Давайте возьмем упражнение, которое мы давно не делали. Взбодримся немного. — Он потрещал костяшками пальцев.

Лия заметила, что Сьюзен быстро-быстро моргает, безвольно приоткрывая рот.

— Как насчет Судьбоносных дней? Да, точно, давайте лучше займемся ими! — продолжил Джордж, по очереди глядя в упор на каждого, пока наконец не остановил взгляд на Эмброузе.

— Н-н-нет, слушай, не надо, — пробормотал тот, подтянув колени к груди. Лия заметила, что ботинки у него прямо как для парадного костюма и начищены до блеска.

— Да ладно, Эмброуз, — сказал Джордж каким-то новым голосом, которого Лия раньше у него не слышала. — Ты разве не хочешь поговорить про Ясмин? Про то, как она выглядела, когда увидела, что ты стоишь на стуле, а ее собственный шелковый шарф, твой подарок на годовщину — так мило с твоей стороны, так любезно, — связан в петлю и свисает с крюка в потолке?

Теперь Эмброуз уткнулся лицом в колени. Плечи у него затряслись; казалось, что эта тряска начинается где-то глубоко внутри него и расходится волнами по всему телу. Все остальные молчали.

— Слушай, Эмброуз, — продолжал Джордж, — давай-ка…

— Прекрати, — вомутилась Лия. — Оставь его в покое.

Джордж повернулся к ней.

— Что, Лия, ты хочешь что-то добавить?

Лия сжала руки в кулаки. Внутри у нее пылал гнев. Она уперлась ногами в пол, чувствуя, что весь мир против нее.

— Давай тогда перейдем к тебе, Лия. К твоему Судьбоносному дню. Ну же, расскажи о нем группе, ты ведь не хочешь, чтобы Эмброуз подумал, будто я специально придираюсь к нему одному? — Джордж пошлепал губами. В уголке рта у него появился пузырек слюны.

— Это про историю с машиной? Ну я попыталась перебежать в неположенном месте. С ума сойти! Травма на всю жизнь, — фыркнула Лия.

— Ох, Лия, Лия, — вздохнул Джордж. — Ты правда не понимаешь. Ты думаешь, что ты особенная и все это тебя не касается.

— Это кто тут думает, что он особенный? Ты просто жалкий человечишка, командующий несчастными… — Лия обвела взглядом группу. Внезапно она ощутила, что ненавидит их всех — сжавшегося в комочек Эмброуза, Сьюзен и ее жидкие, плохо подстриженные волосы, Софию и ее необъятные бедра, растекшиеся по пластиковому стулу. Анью и ее худые запястья, ее скрипку, то, как она вдумчиво кивает. Анью, которая кивнула отцу Лии. Ее Лия тоже ненавидела.

— Дуайт. Так ведь его звали, правда?

Лия застыла.

— Да, точно, — спокойно продолжил Джордж.

В уголках его губ играла легкая улыбка.

— Что ты сказал? — прошептала Лия.

— Дуайт, — снова сказал он будничным тоном. — Твой Судьбоносный день.

— Как…

Джордж смотрел в планшет, прокручивая изображение на экране, то и дело на что-то нажимая.

— Ты думала, в твоем деле это не указано?

— Кто такой Дуайт? — спросила Сьюзен. — Расскажи нам, Лия. Расскажи нам о своем Судьбоносном дне.

Теперь все они — даже Анья — опять уставились на Лию. А она сидела с грохочущим в груди сердцем. Потом решительно поднялась со стула.