— Дамы, — скривился я. — Это сенатор Стерлинг.

Женщина, припомнив мои рассказы, тоже восторга не проявила:

— Хельга, — коротко отрекомендовалась она и отвернулась, делая вид, будто разглядывает что-то более интересное.

Девушка, еще недавно снимавшая репортаж о судьбе моего леса, тоже знала роль сенатора. И тоже не горела энтузиазмом от встречи.

— Лилу, — еще более лаконично выговорила она.

— Знакомое лицо, — продолжил искриться радостью мерзкий тип. — Это ведь вы ведете презентацию фонда полковника? Просто обязан уверить вас, что сегодня же внесу посильный взнос на благое дело…

— Отлично, — усмехнулся я. — Куплю на ваши пожертвования дуб.

— Дуб? Что это?

— Сорт дерева. Очень твердый. Практически, непрошибаемый.

— Обязательно пришлите мне фото. Стану показывать свое дерево друзьям.

— Понадобится много лет, чтоб разослать изображения всем, кто счел необходимым помочь сохранить последний лес, — блеснула глазами журналистка. — Добавлю вас в очередь, сенатор.

— А вы, девушка? Не желали бы вы, например, завтра вечером…

— Дочь? — вклинился в разговор Арчибальд Лукошин. Откуда он только взялся? Только что же его рядом не было. — Нам пора. Полковник. Мадам. Сенатор.

Лилу перецепилась на локоть отца, и через минуту они уже скрылись в толпе.

— Так она отпрыск нашего Арчибальда? — словно в задумчивости выговорил Стерлинг. — Я постоянно предостерегаю всех о засилье крупных корпораций… Если ничего не менять, вскоре мы обнаружим, что все вокруг принадлежит им. Вы так не считаете, полковник?

— Не думаю, что это возможно в Федерации, — покачал головой я. Просто прекратить эту ненужную беседу, развернуться и уйти не позволяла гордость. Уж очень это напоминало бы банальное бегство. — Управляющий зорко следит за…

— Управляющий, — выплюнул сенатор. — Можно подумать, он везде, и все видит. Умные люди давно научились тому, как избежать его внимания. Корпорации водят Управляющего за нос, в это же время, сплетая свои паучьи сети, в которые собираются спеленать всю страну.

— О! Конспирология, — улыбнулась одними губами Хельга. — Обожаю. И каков же их план? Что собираются с нами сделать эти жуткие корпоранты?

Сарказм в голосе Корсак несколько сбил яростный напор «проповедника». Но он все еще пребывал в запале, который не позволял ему остановиться сразу.

— Власть, деточка, — расправил плечи пожилой ловелас. — Все ради власти. Им уже недостаточно больших денег. Теперь они хотят вершить судьбы людей.

— Ой, не нужно лукавить, сенатор, — вяло махнула рукой лейтенант, не перестающая меня удивлять. Кто бы мог подумать, что она посмеет спорить с политическими акулами нашей планеты? Хотя… Хельга — это само олицетворение спора. — Деньги, политика, экономика, вооруженные силы — все это звенья одной цепи. Одно невозможно без другого. Корпорации, ворочающие триллионами талеров, давно уже такие же участники политических игр, как и вы сами, выбранные народом депутаты. Кто оплачивает вашу предвыборную компанию, мистер Стерлинг? Разве эти люди не жаждут власти?

— И все же, — снисходительно взглянул Стерлинг на мою женщину. — Кто бы не вносил пожертвования в мой выборный фонд, они все участники истинной демократии. И ратуют за ее сохранение. Корпорации же жаждут изменений. Олигархия. Вам знаком этот термин?

— Власть богатых? А разве сейчас не так? Разве не ваши хваленые жертвователи указывают вам, сенатор, какие законопроекты поддержать, а какие отвергнуть? И где бы вы были, если бы не их деньги?

— Этот спор древнее, чем артефакты «Кристалла», — поморщился я. — Кто диктует политику? Те, кто заседает в профильных комиссиях Сената, или их спонсоры? Кто кого победит, если случится противостояние? Те, в чьих руках политическое влияние, и ли финансовое? Моя подруга сказала верно: это части целого. Одно не может существовать без другого. Наверняка и в вашем Сенате есть депутаты, ратующие за расширение прав корпораций? Просто так вышло, что их выборы оплатили именно эти, а не те.

— В любом случае, молодые люди, мы с вами на пороге великих перемен, — выпятил тщедушную грудь Стерлинг. — И никакой Управляющий нас не спасет, если мы сами не возьмемся за свое спасение. Слишком долго мы уповали на искусственный интеллект! Мы забыли, что это всего лишь компьютер, а не Господь Бог, вездесущий и всеведущий. Он может быстро складывать цифры, но человеческую смекалку и изобретательность ему не превозмочь никогда.

— Это прогноз или предсказание? — выгнула бровь Хельга.

— Какая разница?! — вспылил сенатор. — Это будет.

— Если прогноз, то хотелось бы взглянуть на данные, на которые вы опирались, — терпеливо пояснила офицер полиции. — Если предсказание, то — напрасно. Мы с полковником Роничем не религиозны, и не верим в божественные озарения. Не так ли, сладкий?

— Так точно, — кивнул я. — Но источники информации хотелось бы знать.

— Все просто, господин полковник, — проскрипел вовремя появившийся рядом командующий Раухбаум. — Это торговые споры. Наш старина — не единственный сенатор от Авроры. Их двое. И вот как раз второй, господин Ли, лоббирует интересы корпорации «Гудфуд». Которая, как раз сейчас, озабочена закупочными ценами на продукцию, производимую фермерами, подконтрольными спонсорам нашего Стерлинга.