— Один из богатеев обмолвился, что чертежи уже находятся у Траубе, — кивнул капитан. — Это отличный повод обыска офиса и жилища главы контролеров. Но Управляющий пока не дал санкции. Мешает постановление депутатов. Федеральная схема управления планетой все еще не активна.

— Пока эти говорящие головы соберутся, наш «хозяин» уже до границы долететь успеет, — проворчал Фелиш.

— Это вряд ли, — хмыкнул я. — На орбите флот Федерации. Перехватят, и начнут задавать коварные вопросы. Причем, попадет он в руки военной разведки. А тамошние ребята будут просто счастливы прищучить контролера.

— Конкуренты, — охотно согласился со мной Могильони. И улыбнулся.

— Так что нам нужно или форсировать отмену постановления, или как-то спровоцировать Траубе на активные противоправные действия.

— Или и то и другое, — снова кивнул капитан.

— Думаю, этот сукин сын и сам активизируется, если отменить блокаду, — засмеялся сержант. — Сами подумайте! Это сейчас он здесь, как рыба в воде. А стоит открыть планету, с неба спустится толпа строгих начальников, которые страсть, как любят задавать глупые вопросы. А уж вопросов к господину Траубе накопилось предостаточно.

Приятно, когда посеянные тобой зерна, дают обильные всходы.

Оставалось пять дней до даты проведения референдума, и депутаты, наконец, решились его отменить. В принципе, можно было уже и не суетиться. Сетевые опросы показывали подавляющее преобладание приверженцев Федерации. По большому счету, противников было не более двух процентов от имеющих право голоса аврорцев.

Может, и нужно было все-таки довести дело до голосования. Показали бы всему миру, что народ и правительство страны едины. Что Аврорский Инцидент — это не более чем недоразумение. Результат политических игрищ отдельно взятых политиков и их покровителей. Но, что сделано, то сделано. Постановление о проведении референдума отменили.

Понятное дело: это нужно было, в первую очередь, собственно тем людям, которые всю эту смуту и затеяли. Олигархам и прикормленным ими политиканам. Гнев народный мог принять совершенно причудливые формы. Своими ушами слышал призывы бойкотировать товары, производящиеся на предприятиях повинных в бардаке богачей. Пришлось даже выступить по галовидению. Убеждать этого не делать. На заводах провинившихся олигархов ведь такие же аврорцы работают. И что с ними станет, если товары перестанут раскупаться? Получат ли они жалование, или их просто уволят за ненадобностью?

А вот доносящиеся со всех концов континента возгласы о необходимости проведения открытого суда над виновниками «торжества», пресекать не стал. Все верно. За душой у этих тварей столько грязи скопилось, что воздаяние было просто необходимо. Тем более что — это не я придумал — безнаказанность ведет к вседозволенности. Не получи они сейчас наказание, что они могут натворить завтра? Делянки фермеров с глайдеров ядом обрызгать?

Работы нашей великолепной четверке только прибавилось. Так мечтал сдать все это хозяйство спустившимся с небес чиновникам, схватить Корсак, и удрать в свой лес. Но не тут-то было. На нас насели со всех сторон.

Сколько комиссий всевозможного толка упало на планету из космоса? Десять? Двадцать? Я им счет потерял. Лица, рожи, и даже морды. И все что-то от меня требуют, трясут своими полномочиями, и норовят куда-то утащить. И это еще хорошо военные меня совершенно не трогали. Присланный с Артемиды новый командующий гарнизоном, полковник Рязанцев, круто взялся за наведение порядка во вверенном ему подразделении, и в моем участии не нуждался.

Тем более, ему активно помогал штурмовой батальон под командованием подполковника Сигурдссона. Да-да, моего друга. И — да, тот самый батальон, которым я руководил последние годы службы.

Приятно, черт возьми, было вновь встретиться с офицерами, которых собственными руками когда-то воспитывал и обучал. О здоровяке Кнуте и говорить не нужно. Его я рад повидать в любой ситуации, кроме похорон.

В общем, из Лунебурга меня не отпускали. То одно, то другое. То встреча с временной администрацией планеты, то вежливая беседа с дознавателями. Никто особо не дерзил, и ни в чем меня не обвинял, но было ощущение, что ничем хорошим эта суета закончиться не может.

Уставал от них, хоть ложись и помирай.

Когда становилось совсем туго, вспоминал момент возвращения Федерации на Аврору. О, это было эффектно! Едва стихли последние слова диктора, объявившего результаты нового заседания депутатов и отмену референдума, как небо содрогнулось от грома. Десятки, сотни боевых шаттлов, в клубах пламени, падали на поверхность планеты. Пронзительно-голубое небо расчертили белыми полосами звенья атмосферных штурмовиков. Уже через час по улицам Лунебурга маршировали первые подразделения армии, катили бронированные машины поддержки.