Но я была не глупа. Все они были опытными бойцами. И, как я подозревала, именно Оберон скрывал больше всего — трюков, силы, тайн — несмотря на ограничивающие чары. Я задержала на нём взгляд. Он усмехнулся по-волчьи. Мне бы хотелось сразиться с ним. Увидеть, на что он способен. Убедиться, заставит ли бой его избавиться от оков и показать, кто он есть на самом деле.

Но…

Я указала в другую сторону:

— Его.

Маддокс застыл, как изваяние. Даже его крылья не шелохнулись.

Да, да! — завизжала тьма. Он!

Фионн и все остальные проследили за направлением моего пальца — и у всех перехватило дыхание. Оберон хмыкнул, и я заметила явственное облегчение на лицах Мидоу и Персиммон.

Повисло молчание.

— Ты сказал, что я выбираю соперника. Не уточнил, что это должен быть кто-то из твоих забияк-плотников, — напомнила я. Обман с первого дня больше не повторится. Я научилась читать между его строк. — Я выбираю Маддокса.

Бессмертный вздохнул, будто на его плечи обрушился груз всей Гибернии.

— Ну что ж. Если ты действительно хочешь этого…

— Хочу.

Мы с драконом сцепились взглядами.

Если бы мне и довелось по-настоящему сразиться с кем-то, то только с ним. Я хотела этого с того самого дня, как он предложил украсть что-то в замке. Зная, что он — дракон, я не могла не задаваться вопросом: что бы произошло, если бы мы оба действовали без ограничений, в полную силу?

Но дело было не только в этом.

Решение также касалось нашей договорённости. «Не принимай решений за нас обоих, хорошо?» Я имела в виду не только постель — и он это знал. Если мы хотим, чтобы между нами что-то получилось — независимо от naidh nac — нам придётся находить компромиссы. Стараться понять друг друга. Уважение — основа всех отношений для меня. А в поединке с кем-то было что-то очень первобытное. Признание его не врагом — а равным.

Он знал, что я сильная.

Я знала, что он силён.

И мне было важно, чтобы и он, и дракон поняли: я не слабая. Что я жажду увидеть их освобождёнными, настоящими, целыми. Что я хочу, чтобы они были такими — со мной. Что, помимо инстинктивного желания защитить, мы с ним на равных — ступень в ступень, взгляд в взгляд. И только в одной сфере нашей связи я позволю ему быть собственником или командиром.

«Я приму всё. Всё, что ты есть».

Золото и янтарь боролись в глазах Маддокса, пока на его губах не появилась медленная улыбка. Его лицо из просто красивого стало сокрушительно прекрасным. Опасно прекрасным. Клыки сверкнули. Серьга качнулась, когда он шагнул ко мне. Рога будто рассекали воздух.

— Я принимаю.

Тьма едва не застонала от удовольствия.

Фионн отступил, выглядя так, будто ему срочно нужен отдых.

— Да чтоб меня… за сиськи Молли.

Я бросила взгляд на костяшки пальцев Маддокса, пока мы занимали позиции. Лицом к лицу, с расстоянием в три метра между нами. Остальные не особенно скрывали, что отошли подальше, освобождая нам пространство. Гвен буквально вибрировала от предвкушения.

— Не будешь заматывать руки?

Улыбка дракона расплылась ещё шире, и по моей спине пробежал холодок. Нервозность? Или… предвкушение?

— Не вижу смысла. Я не собираюсь портить это красивое личико.

Я размяла пальцы.

— А вот я не даю таких обещаний.

— Придётся очень сильно тянуться, чтобы дотянуться до меня.

Я сжала губы, чтобы не расхохотаться. Да, по сравнению с ним я была просто неприлично низкой — но, по-моему, это была только моя победа.

Фионн, основательно приложившись к своей фляге, спросил:

— Готовы?

Мы с Маддоксом кивнули, не отрывая взглядов друг от друга.

— Ну что ж… Пусть начнётся испытание.

Мы начали выжидать, как тогда, в бальном зале замка. Солнце уже скрылось за краем каньона, даруя нам немного прохлады, но лето в Вармаэте оставалось невыносимо знойным. А с Маддоксом в уравнении воздух и вовсе становился удушающим. Обжигающим.

В прошлый раз я дала ему сделать первый ход. Сегодня у меня не было такого терпения. Ни у меня, ни у Тьмы. Я позволила ей окутать мои руки, пальцы, каждый сустав. Повязки исчезли. Вокруг зазвучали едва скрытые шепотки.

Маддокс с любопытством наблюдал за процессом. Но пока все были заняты мной, одна из моих хитрых теней выскользнула из-под ног, забралась по его ноге — и вонзилась прямо в то место, где его крылья соединялись со спиной. Самая чувствительная точка.