На границе империй. Том 10. Часть 10

Строения поражали своей величественной архитектурой — словно титаны древности воздвигли эти монументы на века. Массивные каменные блоки цвета пепельного гранита подогнаны друг к другу с математической точностью мастеров-виртуозов, так что между ними нельзя просунуть даже тончайшее лезвие бритвы. Каждый камень казался отлитым в единой форме, создавая ощущение монолитности всего комплекса.

Центральное здание величественно возвышалось на три этажа, словно древний храм знаний. Его торжественный фасад украшали стройные колонны с невероятно искусной резьбой, изображающей причудливые переплетения экзотических растений и загадочные символы неведомой цивилизации. В узорах угадывались то ли астрономические знаки, то ли формулы забытых наук — каждая линия излучала ауру тайны и мудрости ушедших эпох.

Боковые постройки оказались ниже, но не менее внушительными по своему архитектурному великолепию. Их стены сплошь покрывали искусные барельефы, потемневшие от неумолимого времени до цвета старой бронзы. В старых барельефах просматривались остатки сцен из жизни древней цивилизации: учёные в длинных одеяниях, склонившиеся над странными приборами, воины в церемониальных доспехах, жрецы, совершающие ритуалы у алтарей непонятного назначения. Насчет последних я был совсем не уверен.

Все строения объединяла одна поразительная черта: они казались невероятно древними, словно видели зарождение и закат звёздных империй, но при этом здесь на острове удивительно хорошо сохранившимися. Словно время обошло эти строения стороной, оставив лишь благородную патину веков на поверхности камня.

Мы вошли в центральное здание через массивные двойные двери из тёмного металла, покрытого замысловатыми гравировками. Металл этот не походил ни на что знакомое — он отливал глубоким антрацитовым блеском с едва заметными радужными переливами.

Внутри царил торжественный полумрак древнего святилища, нарушаемый лишь мягким, почти живым свечением загадочных кристаллов. Эти источники света встроены в стены на математически равных расстояниях, излучая холодный голубовато-белый свет, который не слепил глаза, но отчётливо освещал каждую деталь интерьера.

Высокие готические своды терялись в густой тени, создавая ощущение бесконечности пространства. Звуки наших шагов гулким эхом отражались от каменных стен, создавая причудливую акустическую симфонию. Пол был выложен идеально подогнанными плитами из какого-то чёрного камня с золотистыми прожилками, которые образовывали сложные геометрические узоры — возможно, это была карта звёздного неба.

Воздух здесь оказался особенным — он пах металлом и озоном, но ещё в нём чувствовался аромат чего-то древнего и забытого, словно самого времени. По центру величественного зала располагался лифт — цилиндрическая конструкция из того же тёмного металла, что и двери, украшенная спиральными узорами.

На лифте мы стали медленно опускаться в недра земли. Сложно определить, на какую именно глубину мы погружались — счётчик этажей здесь или отсутствовал или вышел из строя, ничего не показывало уровни, а стены шахты мелькали монотонной чередой каменных блоков и металлических панелей. Чем глубже мы спускались, тем отчётливее чувствовался вес толщи земли над головой. Наконец, после того, что показалось вечностью, лифт остановился с едва слышимым пневматическим шипением.

От лифта начинался длинный коридор, уходящий во тьму. По обе стороны находились закрытые двери из потускневшего металла, каждая помечена непонятными символами. Всё вокруг явно постарело и износилось вместе с последним хранителем этого места — это заметно даже неискушённому взгляду.

Некогда блестящие металлические панели потускнели до цвета старого олова, кое-где виднелись рыжеватые следы коррозии, словно раны времени на теле древней техники. Освещение работало с перебоями — некоторые светящиеся панели мерцали нестабильным, раздражающим светом, другие совсем погасли, погружая участки коридора в густую тьму.

Воздух здесь был заметно влажнее, чем на поверхности, и отчётливо пах озоном — характерным запахом работающих энергетических установок. Каждый наш шаг отдавался глухим эхом в металлических стенах, создавая ощущение, что мы идём по внутренностям гигантского механизма.

Кадар привёл меня в лабораторию — место, от которого захватывало дух. Это поистине грандиозное высокое помещение, больше напоминающее величественный горный грот. Стены из тёмного камня уходили в высоту метров на двадцать, постепенно сужаясь и образуя естественный купол, теряющийся в полумраке.

Две трети этого огромного пространства занимала машина — конструкция из переплетённых труб различного диаметра, бесчисленных проводов в изоляциях напоминающих гармошку и трех блестящих панелей управления. Машина была одновременно органична и механична, словно выросла здесь естественным образом, подобно гигантскому техно-организму. Трубы изгибались плавными дугами, напоминая артерии и нервы, а панели управления пульсировали мягким внутренним светом.

Когда мы переступили порог помещения, машина словно почувствовала наше присутствие и ожила. На нескольких массивных кристаллических столбах, составляющих основу этой фантастической конструкции, один за другим загорелись индикаторы всех цветов радуги. Они начали медленно менять оттенки — от глубокого сапфирового синего до пульсирующего янтарно-золотого, создавая завораживающий световой спектакль.

— Прошу, — произнёс Кадар торжественным тоном и предложил мне раздеться и лечь внутрь загадочной машины древних.