Опять зажегся яркий соревновательный свет, Люда остановилась, понимая, что время выступления истекло. Снова раскланялась перед стоящими трибунами и уже покатила к калитке, от которой только сейчас отвалил Марк Середюк в синей рубахе с бахромой по рукавам, которому сейчас предстояло крайне тяжёлое дело: взять себя в руки и попытаться откатать более-менее достойно после такого шедеврального проката Стольниковой. И что же делать, как кататься даже на показательных после такой реакции трибун? Заранее сдаться, поняв, что у тебя-то такой реакции не будет при любом раскладе?

Марина Соколовская, стоявшая у калитки, с большим удивлением посмотрела на Людмилу. В течение нескольких недель она поражалась, как получилось, что олимпийская чемпионка неожиданно растеряла все свои таланты. Но в этот раз, сегодня, она убедилась, что была не права. Стольникова осталась прежней. Пусть она в чём-то убавила, пусть немного просел общий технический уровень, но она своим талантом способна подниматься залы даже сейчас, в таком полуразобранном состоянии…

…Анна Александровна Стольникова смотрела показательные выступления фигуристов на Nebelhorn Trophy и перед выступлением дочери очень переживала за неё, потому что утром обнаружила болеро и пилотку от «стюардессы», висящие на плечиках в шкафу. Весь день Анна Александровна корила себя, чуть не стуча по голове.

«Опять я налажала. Арька поехала без костюма для показательных выступлений. Что теперь будет???».

Однако, как оказалось, не случилось ничего плохого. Её дочь в очередной раз доказала, что она лучшая в мире. Анна Александровна смотрела, как поднимается зал, и понимала, что ничего для Ари в спорте ещё не потеряно, что всё ещё впереди…

Странно, но в этот раз, когда она увидела слёзы счастья на лице дочери, сама она не ощутила почти ничего. Анна Александровна Стольникова, она же в прошлом Анька-бандитка, имела в первую очередь прагматичный и твёрдый склад ума, поэтому понимала, что нужно делать и чего делать не нужно… Когда дочери хорошо, плакать не нужно. Необходимо приложить все силы для возвращения к большим результатам.

…Людмила Александровна Николаева, председатель Олимпийского комитета России, в этот день смотрела ту же самую трансляцию, что и Анна Александровна. Людмила Александровна смотрела прокат Стольниковой с точки зрения профессионала, и была вынуждена признать: Люська в её теле продолжает прогрессировать и набирает ход. Её движения уже не казались такими угловатыми и порывистыми, как вначале, стали более плавными и цепляющими. Она развивается, она растёт как профессионал и как артистка. Она, настоящая Арина Стольникова в 1980-е годы, в теле Люськи, конечно, тоже иногда поднимала залы и выходила на бис в свой последний победный сезон, но в статусе перворазрядницы, мастера спорта или КМСа этого не было никогда. А ведь Люська сейчас была по сути перворазрядница…

С одной стороны, это, конечно, хорошо, что она не останавливается в развитии. Ведь они, как-никак, связаны друг с другом, и иногда между ними даже вроде бы проскальзывает какая-то искра, какая-то квантово запутанная связь, но чем взлёт Людмилы может обернуться в дальнейшем? По всем канонам фигурнокатательного жанра, сейчас Стольникова должна была упасть в результатах и через пару лет уйти на заслуженную пенсию, в шоу, в политику, на ТВ, дав дорогу Смеловой, и… Дашке.

Но при текущей ситуации можно было уверенно предположить, что Бронгауз продолжит работу с ней. По крайней мере, в текущем сезоне. А что будет в следующем…

— Видишь, как нужно кататься? — Людмила показала внучке Дашке, сидевшей на полу перед громадным телевизором, и вместе с ней смотревшей показательные выступления. Иногда внучка отвлекалась на рисование, так как на ковре был разложен большой альбом и фломастеры.

Дарья проявляла какой-то интерес к этому турниру, и это уже было хорошо. Только что она увлечённо следила за прокатом Арины Стольниковой и её вызовом на бис.

— Печальная тема, — пожала плечами Дашка. — Но всё-таки лучше, чем тот «Назад в СССР», который катаю я.

— Тебе не нравится «Назад в СССР»? — с интересом спросила Николаева. — А что бы ты сделала, например, если бы попала туда? Представь себе, что ты олимпийская чемпионка и неожиданно попала в тело перворазрядницы, которая живёт где-то в провинции на Урале!

— Я бы ещё раз выиграла Олимпиаду! — уверенно ответила Дашка. — Мне это было бы очень просто, так как я знала бы четверные прыжки и триксели.

— А ты, как говорится, шаришь в теме, — рассмеялась Николаева. — Рубишь фишку!

Дашка с интересом посмотрела на бабушку — иногда она выдавала такие интересные словечки, что казалось, словно она её ровесница или даже всего на чуть-чуть постарше, всего на пару-тройку лет…

… — Ну ты и зажгла, подруга, — восхищённо сказала Смелая, вместе с Броном и Аделией Георгиевной встретившая её у калитки. — Первый раз такое вижу.

— Первый и, надеюсь, не последний, — нашёл время сострить Бронхаус, подавая Люде чехлы. — Надеюсь, Аря, твои выступления всегда будут такими яркими и запоминающимися.

Людмила ничего не стала говорить, кивнула головой и пошла в раздевалку, на время снять коньки. Требовалось какое-то уединение, чтобы сбросить эмоции и прийти в себя, но никакого уединения, естественно, не было. В раздевалке, как всегда, находилась масса народу, но хотя бы никто не стал докапываться и благодарить за прокат. Половина девчонок не видела то, что происходило сейчас на арене, а половина хоть и видела, но смотрела машинально, фигуристки были в себе, наедине со своими чувствами и эмоциями. Вот только Смелая…