— А можно узнать кто именно демпингует? — переменился в выражении мужик.

— Сами понимаете: это коммерческая тайна, — решительно заявила Анна Александровна. — Поэтому 100 тысяч рублей в месяц — это наша окончательная цена.

— 150 тысяч! Плюс 5 процентов с коммерческих контрактов! — возразил мужик. — Имейте совесть! Сейчас 100 тысяч рублей доставщик пиццы получает или таксист, а я человек с высшим экономическим образованием, вхожий во многие структуры.

— 120 тысяч и 2 процента с коммерческих контрактов, — тут же сказала Анна Александровна. — Это последнее слово и последний торг. Вы будете работать не с заштатным актёром, вышедшим в тираж и снимающимся на бюджетные деньги, а с олимпийской чемпионкой, которая уже раскручена, медийна и пользуется бешеной популярностью не только в стране, но и в мире. В МИРЕ, господин Архарян! Вы представляете себе свои перспективы? Они потрясающие! Здесь не только ваша коммерческая выгода, но и государственная известность. Отличное портфолио в будущем.

— Ну хорошо. Как я могу возражать такой опытной даме? — пожал плечами мужик. — Но знайте: делаю я это исключительно из-за моей любви к искусству. Контракт подпишем прямо сейчас?

— Сейчас. Тянуть время незачем, — быстро сказала Анна Александровна, подняла с пола небольшой женский портфель и открыла его, вытащив несколько документов. — Бумаги у меня готовы. От нашего лица выступает фирма ООО «Стольникова». Я её директор. Осталось только вписать ваши инициалы и реквизиты. Вы ИП-шник?

— Да… — согласился Архарян, внимательно изучая контракт. — Мне нужно знать график тренировок и соревнований, в которых будет участвовать Арина, список лиц, с которыми нужно будет контактировать. И нотариально заверенная доверенность об официальном представительстве.

— Всё это будет предоставлено, — согласилась Анна Александровна. — Ну, что ж, если вы согласны, сейчас поставим подписи.

— Хорошо, завтра я позвоню вам и подробно расскажу о плане работы, — сказал Архарян, хитро посмотрел сначала на Арину, потом на Анну Александровну. — С вами приятно работать. Кстати, мои банковские реквизиты для гонораров в вашей копии контракта. До свидания. Я очень рад, что мы пришли к единому мнению.

Архарян пожал руку Анне Александровне, потом Арине, расплатился за заказанное, положил свою копию контракта в дипломат и ушел, сославшись на крайнюю занятость.

— И это всё? — спросила Людмила, когда они остались вдвоём. — И что сейчас будет?

— Будет то, что он грамотно распределит твоё время и будет договариваться насчёт шоу и телевидения. Тебе только нужно… Впрочем, тебе ничего не нужно, всем займусь я, твоё дело — только кататься, — Анна Александровна скомкала последние фразы, явно что-то не договаривала…

— У тебя что, уже заранее были отпечатаны договоры на 120 тысяч? — поинтересовалась Люда.

Анна Александровна только усмехнулась и отхлебнула чуть тёплый кофе. К чему глупые вопросы… Естественно, мама была уверена в положительных результатах переговоров… А ещё она знала, что самые жирные рекламные контракты от мировых спортивных брендов никогда не попадут к Архаряну: право на них было закреплено отдельными прямыми договорами, составленными сроком на пять лет…

Два дня, которые Бронгауз дал фигуристкам на отдых, пролетели как фанера над Парижем. 27 сентября, во вторник, пришлось собираться на тренировку. Кому неизвестно это паршивое осеннее настроение, когда ты просыпаешься в темноте, так как день уже сильно укоротился, на улице моросит противный дождь, ветер срывает листву, и через сырой полумрак едва видно огоньки окон в домах? Серость и пустота! О господи, да все через это проходили!

Под стать этой серости было и настроение Людмилы. Холодный сентябрь… Это вам не в жарком июле идти на тренировку, глядя на встающее солнце, озаряющее тёплыми лучами просыпающийся зелёный город. Даже настроение летом совсем другое, хотя, по сути, работа предстоит та же самая.

А ещё накладывалась обычная психологическое состояние отмены праздника. Только что тебя переполняли бурные эмоции, ты была в центре очень значительных, интересных и увлекательных событий, которые оставили на тебе сильный эмоциональный след, а сейчас опять вернулась в обычную реальность, в обыденность, которая, как мутная вода, грозит поглотить с головой.

— Всю жизнь убиваешься об лёд? Нафиг это нужно? — уныло подумала она, разглядывая в зеркале ванной комнаты свой заспанный недовольные облик и мешки от недосыпа под глазами.

— Доброе утро, милая, — поздоровалась мама, колдовавшая на кухне с завтраком. — Я вижу, ты не в духе сегодня?

— Да… — обречённо махнула рукой Людмила и села за стол. — Такое ощущение, что всё зря, что занимаюсь какой-то ерундой, и на душе как-то невесело…

— Милая, это обычная осенняя хандра и отсутствие дофаминов, — заявила Анна Александровна, раскладывая по тарелкам овсяную кашу с малиной. — Знаешь, чем это лечится? Вкусной едой и занятостью. Элементарной занятостью. Когда начинаешь работать, голова постепенно выключается, и ты сосредотачиваешься на деле полностью. Ты ставишь перед собой задачи и решаешь их. Ты посмотри на свою проблему с другой стороны. Сейчас, именно в это время, тысячи и миллионы людей едут на работу. На скучную, опостылевшую работу: на заводы, фабрики, школы, в больницы, на транспорт. Они бы всё в своей жизни отдали за то, чтобы у них была такая же жизнь и работа, как у тебя. Ты понимаешь, что всё относительно? То, что тебе кажется скучным и опостылевшим, для этих тысяч и миллионов людей — это вершина, к которой никогда не придёшь. Никогда не придёшь, потому что как можно стать обычному человеку в возрасте олимпийским чемпионом?