— Мне придется купить тебе письменный стол, — подумал он вслух, его тело слегка напряглось. Перемена. Для него было бы переменой, если бы я устроила магазин в его офисе.

— Это может быть даже один из тех, что выдвигаются из стены. Стол Мерфи или как они там называются. Мне не нужно много места.

— Мне нужно подумать об этом, — добавил он, медленно вставая. — О, есть кое-что еще.

— Не думаю, что у тебя возникнут проблемы с поиском кофейной кружки для меня, — поддразнила я, улыбаясь, когда тоже встала.

— Нет, ах… Возможно, я позволил своим друзьям и семье думать, что мы… — он запнулся, пригнув голову. И, если я не ошибаюсь, его щеки слегка порозовели.

Я даже не пыталась удержать свои губы от причудливого изгиба, понимая, на что он намекает.

— Трахаемся как кролики? — предположила я, чтобы увидеть, как он слегка замешкается.

— Это… предположил Брок. А потом ты столкнулась с Кензи и была приглашена на ужин. Тиг тоже так подумал. А потом, конечно, все дошло до Сойера…

— Видишь, что я имею в виду, когда говорю о лжи, выходящей из-под контроля, пока люди берут ее в руки? — сказала я, качая головой. — Все в порядке. Я подумала, что ты, возможно, хочешь, чтобы они думали так какое-то время. Пока мы, естественно, не надоедим друг другу, работая вместе, поэтому мы расстанемся, но сделаем это полюбовно. Это та история, с которой мы работаем?

— Если ты не против.

— Не возражаю.

— Они могут пригласить нас на ужин.

— Я очень, очень люблю поесть, — сказала я ему, наблюдая, как его губы снова начали подрагивать. — Кензи говорила о готовке так, как будто она в этом разбирается.

— Так и есть.

— Тогда я не могу представить, что будет трудно есть их еду и вести светские беседы.

— Нам нужно определиться с оплатой.

— За то, что притворяюсь, что встречаюсь с тобой?

— За работу со мной, — уточнил он, но при этом улыбался.

— О, точно. Это имеет больше смысла. Ну, у меня есть хорошие сбережения. Так что, в начале, возможно, мы сможем делать это в каждом конкретном случае. Когда тебе может понадобиться помощь. И я могу помочь тебе выяснить, как оформить меня как работника и так далее. Я изучала основы этого в колледже и на работе.

— Иногда я позволяю счетам копиться месяцами, — признался он.

— Ну, это можно прекратить прямо сейчас. У меня крутой профессиональный голос по телефону. Им и в голову не придет не оплачивать счета. И я также буду продолжать уборку. Вообще-то, работа там может помочь не выходить из-под контроля каждую неделю.

— Значит, мы договорились.

— Мы договорились, — согласилась я. К лучшему или к худшему.

— А теперь вернемся к этому делу…

Черт.

Я думала, мы намотали достаточно кругов, чтобы уйти от этого.

— А что с ним?

— Нам нужно разобраться с этим. Убрать это с дороги. Мне нужна твоя голова в игре, если ты работаешь на меня. Этого не произойдет, пока ты не отомстишь.

Вздохнув, я подошла к своим закускам, взяла банку оригинальных «Принглс» и села обратно на кровать, чтобы поесть.

— Честно говоря, у меня ничего не получается, — призналась я, махнув рукой в сторону блокнота, которому, как мне казалось, он проявлял достойное восхищения самообладание, не заглядывая в него. Хотя, если бы я не заснула на нем, кто сказал бы, что он не перечитал бы его уже несколько раз.

После моих слов он схватил блокнот и тоже вернулся в постель, взяв чипсы, которые я предложила, пока он листал мои записи.

— Это не ерунда. Возможно, это немного перебор. Как ты узнала, что у Айдина есть любовница, если они никогда не разговаривают по телефону около своего здания?

— Он ходит в два разных ювелирных магазина и к флористам. Верные мужчины так не поступают.

— Зачем ему ходить в разные места? Это лишняя работа.

— Потому что люди сплетничают. Или потому что он идиот и перепутает места или женщин, если не будет держать их совершенно отдельно. Я ставлю на последнее.

— Почему?

— Его жена безумно красива, успешна и, судя по всему, прекрасный человек. А он ходит от нее. По-моему, это и есть определение идиота.

— Справедливо.

— А ты?

— Что я?

— Уходил от женщины? — уточнила я.

— Мне нужно быть в отношениях с одной из них, чтобы уходить от нее.

— Значит, никогда? Даже коротких интрижек? Две недели… э-э-э?

— Две недели…? — спросил он, глядя на меня, глаза плясали.

— Они самые. Знаешь, когда ты опьянен от всех этих гормонов хорошего самочувствия и не видишь достаточно ясно, чтобы понять, что они из тех людей, которые используют двойные отрицания или выедают центр «Орео», но не едят само печенье.