— Умный ответ был бы: «Нет, блядь».

— А какой твой ответ?

— Да. — Он заметно сглатывает, его кадык подпрыгивает в тусклом свете прикроватной лампы. — Это ненормально, но да.

— Тогда нет, это не будет последний раз, когда я буду разговаривать с тобой через нее.

Это ошибка. Я должен прекратить этот разговор и вернуться к роли молчаливого наблюдателя, но, возможно, я смогу использовать это в своих интересах и получить часть информации, которую я искал.

Он нервно кусает губу.

— Ты ответишь, если я задам тебе вопросы?

— Зависит от вопросов.

— Ты хочешь причинить мне боль? — Его голос слегка дрожит, а глаза большие, широко раскрытые и настолько чертовски невинные, что что-то внутри меня сжимается.

— Нет, — честно отвечаю я. — Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Почему ты следишь за мной?

Я не отвечаю. Я готов дать ему некоторую информацию, чтобы поддержать разговор, но не могу раскрыть свои карты, пока не узнаю больше.

— Ты сказал, что я попал в твое поле зрения, — медленно произносит он. — Это значит, что ты не связан с теми, кто пытался убить меня, когда я бегал?

— Я не связан с ними.

Он выдыхает.

— Ты знаешь, почему они хотят мне навредить?

— Нет.

Его лицо омрачается.

— О. Наверное, это было бы слишком просто. Ты студент? — спрашивает он.

— Ты бы ответил на этот вопрос, будь ты на моем месте?

— Нет. — Он с досадой выдыхает воздух. — Ты часто этим занимаешься? Наблюдаешь за людьми?

— Зависит от того, что ты имеешь в виду под «наблюдать».

Он снова бросает на камеру бесстрастный взгляд.

— Ты действительно споришь о семантике с человеком, за которым следишь?

— Ты слишком болтлив для человека, который спорит о семантике со своим преследователем.

Уголок его губ поднимается, когда он пытается скрыть улыбку.

— Ты не звучишь так, будто это тебя злит.

— Скажем так, я не против болтливости. — Я понижаю голос, чтобы в нем появился легкий гул. — Особенно когда этот рот так же хорош в сосании члена, как твой.

Он краснеет до ярко-розового цвета.

— Это так ненормально, — шепчет он дрожащим голосом.

— Да, это так, — соглашаюсь я.

— Но ты часто так делаешь? — спрашивает он, его глаза затуманиваются чем-то, что я не могу понять. — Преследуешь людей?

— Нет.

— Нет? — спрашивает он с надеждой.

— Я наблюдаю за людьми, когда это необходимо, но ты первый, кто догадался, что за ним следят. И единственный, кто когда-либо напрямую общался со мной.

— Так ты никогда раньше этого не делал? — спрашивает он, сдерживая улыбку.

— Нет.

— Я полагаю, ты не имеешь никакого отношения к Королям? — спрашивает он.

— Ты предполагаешь правильно.

— Как долго ты за мной наблюдаешь?

— Некоторое время.

Уголки его губ поднимаются в едва заметной улыбке.

— Тебе нравится наблюдать за мной?

— Да.

— Тебе нравилось наблюдать за мной в окне, когда я…? — Его щеки покрылись нежным румянцем, но он не выглядит смущенным. Судя по тому, как он слегка учащенно дышит и как блестят его глаза, я бы сказал, что он возбужден.

— Да, мне нравилось.

— Ты наблюдал за мной, когда я не знал, что ты смотришь? — Он проводит языком по нижней губе.

— Да. — Пауза. — Тебя это беспокоит?

Он качает головой, его улыбка сменяется усмешкой.

— Нет, хотя я знаю, что должно было бы. — Он делает паузу. — Тебе нравилось смотреть на меня в другие разы?

— Мне бы понравилось больше, если бы ты не был под одеялом, когда это делал, — говорю я ему.

Он переворачивается на спину и поглаживает рукой выпуклость на своих штанах, не отрывая глаз от камеры.

— Тебе понравилось то, что мы делали в лесу?

— Да. — Мой голос теперь стал глубже и слегка хриплым.

Майлз выдыхает дрожащий вздох.

— Мне тоже. — Он устремляет взгляд на потолок.

— Да? — Я кладу руку на свой член, который пульсирует и трепещет от воспоминаний о нашей игре в прятки.

— Да. — Его голос теперь звучит задыхающимся. — Я всегда думал, что со мной что-то не так, потому что такие вещи меня возбуждают. Я и так знаю, что я на десять уровней испорчен, но это только укрепило мое убеждение, что я еще и извращенец с проблемами, которые не решить даже за всю жизнь терапии.