Вновь судьба совершила выбор за сицилийца, и вновь результат этого выбора показался ему не лишенным некой недоступной для понимания высшей логики. Господь, в которого Тремито давно не верил, будто ненавязчиво напоминал ему о том, что он следит за Мичиганским Флибустьером и ждет, когда тот предстанет пред Всевышним, дабы сполна ответить за все свои прегрешения. В том числе и за то, память о котором хранило в себе это игрушечное колесико.

Однако Доминик предпочел иначе истолковать ниспосланный ему свыше знак.

– Ума не приложу, почему тебе так сильно не хочется расставаться со мной, Серджи, – вполголоса проговорил Аглиотти перед тем, как шагнуть на аллею парка Новой Жизни. Снятый с шеи талисман – абсолютно не отличимый от оригинала – сицилиец держал перед собой на ладони. – Я всегда был отвратительным отцом и ничуть не удивился бы, отрекись ты от меня в будущем. Скажу больше: я даже был против твоего появления на свет, но твоя мама решила иначе… Недавно я оставил сиротами двух дочерей того самого Тулио Корда, о котором уже не раз тебе рассказывал. И думаю, что поступил правильно. Твой отец всегда поступает правильно, Серджио, что бы ты ни считал по этому поводу. Просто у каждого из нас своя правда, но ты еще слишком мал, чтобы я сумел объяснить тебе подобные вещи. Возможно, иногда мне, как и любому смертному, приходится совершать ошибки. Наступит день, и я сполна расплачусь за них, будь уверен, сынок. В Синг-Синге у меня было достаточно времени поразмыслить над этим. Ты прости, но я отказался исповедоваться тюремному священнику, который почему-то решил, что на Высшем Суде мне потребуется адвокат. Пусть святоша отвечает за собственные грехи, а с моими я как-нибудь без него разберусь. Если Господу и впрямь необходима моя душа, он сам скажет, в чем мне каяться перед ним, а в чем – не обязательно. Других исповедников мне не нужно…

Прежде чем отправить Демиурга на сбор одноклубников – к некоторым из них, страдающим излишним высокомерием, председателю предстояло явиться лично, что в сопровождении посторонних сразу вызвало бы массу подозрений, – Тремито ненадолго изъял у него лок-радар и, выполняя инструкции Клода Гомара, подключил тот к своему коммуникатору. У Грега не оставалось выбора, как расшифровать новым компаньонам, а вернее сказать, хозяевам, содержимое своей «записной книжки» и пояснить, что означают кое-какие непонятные сицилийцам детали.

– А ведь ты нам солгал, – холодно прищурившись, заметил Аглиотти после того, как получил доступ к лок-радару Ньюмена и просмотрел список членов «Дэс клаба». – Говорил, что помимо тебя в клубе состоят еще девятнадцать человек, а я вижу здесь на одного больше. Как это понимать?

– Неужели тот трахнутый ублюдок, который сливал вам информацию о нас, не удосужился упомянуть про Черного Русского? – изобразил недоумение Демиург и уточнил: – Вы же имеете в виду Арсения Белкина – того, чье имя значится в самом конце списка?

– А что особенного в этом «мертвеце»? – поинтересовался Доминик.

Грег рассказал ему короткую историю о шальном импульсе, который помехой прорвался в ментальное поле во время танатоскопии председателя и навсегда был запечатлен в М-эфире под случайно сгенерированным именем. Скептик по природе, Аглиотти, естественно, не поверил Ньюмену на слово и затребовал доказательства.

– Хороший вопрос, мистер, – невесело хохотнул Демиург. – Да мне проще доказать вам существование снежного человека, чем отсутствие в Менталиберте Черного Русского. Я скажу, что кроме имени на лок-радаре нет больше никаких координат Белкина, а вы возразите, что я намеренно закодировал его позывные, поскольку он сам меня об этом попросил. Я поклянусь, что никто из «мертвецов», включая меня, никогда не встречался с Арсением, а вы ответите, что даже если это правда, то почему в наших рядах не может оказаться трахнутый изгой, который по какой-либо причине все эти годы избегает встречаться с нами. На любой мой ответ у вас найдется резонный контраргумент, который я не сумею опровергнуть. Поэтому вам придется просто принять мои слова на веру: Черного Русского действительно не существует. Он – всего лишь один из множества мифов Менталиберта, чью подлинность невозможно проверить.

Доминик задумался: оказывается, даже у такой легендарной личности, как Демиург, имелись свои легенды. Элиот Эберт умолчал о двадцать первом «мертвеце» по имени Арсений Белкин. И Ньюмен завел о нем речь только после того, как толстяка поставили перед фактом наличия на лок-радаре странной отметки. Говорил Демиург правду или же они с профессором нарочно зачем-то скрывали существование этой М-эфирной личности?

У Аглиотти недоставало опыта в разрешении подобных головоломок, и он отослал запрос креатору. Гомар тоже затруднился дать однозначный ответ и после получасового анализа и проверки полученных сведений пришел к выводу, что, вероятнее всего, Грег не лжет. Полдюжины обнаруженных Клодом в Менталиберте Арсениев Белкиных являлись вполне обычными либерианцами, паспорта и координаты которых были в полном порядке. А ментальные всплески, чья природа была еще практически не изучена, действительно изредка да отражались на лок-радаре того или иного М-дубля в виде неопознанных отметок. Разве что до сего момента проявление этой аномалии носило спорадический характер и не фиксировалось коммуникаторами под конкретным именем. Но тут уже креатор отказывался дать стопроцентную гарантию, что подобное невозможно. Раз в году, как известно, и палка стреляет, а чуть ли не ежечасно меняющийся М-эфир и подавно мог выкинуть что-нибудь экстраординарное.

Ладно, рассудил Тремито, если даже Черный Русский – не миф, загрузочное досье конспиратора наверняка уничтожено вместе с мнемофайлами его собратьев. А значит, где бы он ни находился, на Полосу Воскрешения ему больше не попасть. Прежде всего надо окончательно умертвить тех «мертвецов», в существовании коих Аглиотти не сомневался. А потом еще раз надавить на Демиурга, авось тот сломается и запоет по-иному. Благо, средства для такого давления у сицилийцев имелись надежные, а Ньюмен определенно знал цену собственной жизни. Теперь уж точно единственной и неповторимой…

Бар «Старый маразматик» считается закрытым частным заведением, куда впускают только по специальным приглашениям, и в целом оправдывает свое название. Здесь действительно собираются по большей части пожилые пользователи Менталиберта, чья юность пришлась на начало двадцать первого века – эпоху бурного расцвета компьютерных технологий и Интернета – первичной среды, где зарождались прообразы всех крупномасштабных виртуальных М-вселенных.

Современной молодежи тоже не возбраняется появляться в «Маразматике». Но многим из молодых либерианцев, кому посчастливилось раздобыть пригласительный билет на местные вечеринки, очень быстро наскучивает царящая тут чересчур умиротворенная по нынешним меркам ретро-атмосфера.