К сожалению, вынужден разочаровать ту романтически настроенную часть моей аудитории, что ждет от нас с Викки высоких откровений и глубоких погружений в недра собственных душ. Спорный вопрос, есть ли они вообще у прошедших танатоскопию либерианцев. Если даже и есть, равнять те души с душами обычных людей – занятие, мягко говоря, неблагодарное. Ну, а беря во внимание теорию профессора Эберта, согласно которой я и члены «Дэс клаба» сами являемся душами, не обремененными телами и привычными мирскими заботами, то выходило, что копаться в себе нам было и вовсе заказано. По крайней мере, «мертвецы» Демиурга уж точно избавились от собственных тел и переселились в Менталиберт не для того, чтобы предаваться здесь подобным рефлексиям.

Насчет романтики все немного сложнее, ибо, по моим наблюдениям, кое-кто из одноклубников Кастаньеты не утратил этого мировоззрения и после смерти. Стало быть, окажись они сейчас на нашем с Наварро месте, вас и впрямь ожидала бы самая настоящая романтическая история со всеми присущими ей атрибутами. Однако обстоятельства сложились так, что в данный момент все романтики в этом спектакле представляли собой кучу сваленных на заднем плане трупов, оставив на сцене сплошь прожженных циников, прагматиков и эгоистов. А они не привыкли украшать свои отношения поэтической мишурой, предпочитая ей предельно понятные слова и поступки. Которые хоть и не годились для того, чтобы воспитывать на их примере в молодежи чувство прекрасного, зато наглядно демонстрировали, как не пасть духом в откровенно безнадежной ситуации…

Я и Кастаньета прекрасно знали, что каждый из нас пошел на эту близость в первую очередь из эгоистических побуждений и только во вторую – по причине давней симпатии к партнеру. Знали и воспринимали это как должное, без каких-либо взаимных претензий и обид. Секс, которому мы предавались на кровати лучшего номера в ковбойском салуне, был главным средством борьбы со скукой, что неминуемо настигла жизнелюбку Викки в отрезанном от Менталиберта квадрате. Прочие средства – выпивка, сопутствующие ей разговоры и экскурсии к обрыву для наслаждения великолепием здешних водопадов, – также помогали нам коротать время в Черной Дыре, но мы ими не злоупотребляли. Чего нельзя было сказать о сексе. Этот грех довлел над нами, как земное тяготение – над прыгунами в высоту, вынуждая вновь и вновь возвращаться в номер, чтобы отвести душу в объятиях друг друга. Мы будто пытались спешно наверстать все те упущенные возможности предаться совместному разврату, которые были у нас на протяжении минувших лет. Соответствуй мое М-эфирное тело моему фактическому возрасту, я неминуемо отбросил бы копыта уже через полдня такого активного времяпрепровождения.

Виктория объяснила, что взятый нами темп забегов в спальню обязан придать Наварро чувство настолько глубокого удовлетворения (а в идеале – пресыщения), чтобы до тех пор, пока я не вытащу ее в Менталиберт, она и думать забыла о сексе. Прагматичная девушка, что ни говори. Поэтому мы и любили друг друга так, словно только что познакомились, а на завтра был объявлен Конец Света… Который, однако, мог и впрямь для нас обоих скоро наступить, если сицилийцы не примут мое откупное предложение…

«Эй, да хватит уже топтаться вокруг да около! Давай наконец подробности! Что, куда, как и под каким углом!» – вот-вот должны вскричать те слушатели, которые в отличие от трепетных романтиков обожают смаковать не чувственно-душевные перипетии двух любовников, а их парные телесные экзерсисы.

Что ж, вполне понятное желание. Мы тоже когда-то были молодыми и чушь прекрасную несли… Однако смею разочаровать и вас, любители историй о том, как могучие воины в красных шлемах с боем прорываются в жаркие пещеры, чтобы в их глубинах выплеснуть Нектар Жизни на алтарь Вечной Страсти… Неужто вы действительно надеялись, что Арсений Белкин будет, пуская слюни, рассказывать вам о подвигах своего не то чтобы могучего, но вполне боеспособного воина в красном шлеме? Не дождетесь! Все похождения этого парня касаются только меня и хозяйки той пещеры, которую он на протяжении почти четырех дней подвергал регулярным штурмам. Ничего экстраординарного – классическая, проверенная тысячелетиями тактика. За это время ей было посвящено столько учебников, что если сложить все их в стопу, а рядом соорудить аналогичную из книг по военному ремеслу, выпущенных за тот же период, первый столп превысит второй на несколько порядков. Так неужели вам этого мало, и вы всерьез полагаете, что только истории о подвигах моего воина там и не хватает?

Умоляю, увольте меня со строительства этой Вавилонской башни!..

«После отправки моего запроса постарайтесь оставаться на месте и дождитесь эвакуатора», – так было написано в последнем пункте наставлений мадам Ихара. Как выглядит эвакуатор, она не уточнила, но я был уверен, что, когда он явится сюда по мою душу, я его ни с чем не перепутаю.

Прогноз полностью оправдался. По истечении шести часов с подачи Каори запроса над околицей ковбойского поселка нарисовался летательный аппарат, размерами и «хищной» формой напоминающий боевой вертолет без винтов и с укороченным хвостом. Принятые мной поначалу за оружейные консоли, на самом деле короткие крылья аппарата предназначались для крепления четырех – по два на каждом крыле – подъемных двигателей, похожих на установленные вертикально короткие турбины. Только вместо крыльчаток и роторов внутри цилиндрических кожухов вращались маленькие смерчи из ослепительно голубых молний. Сами же двигатели не ревели и не извергали из себя потоки воздуха, а лишь гудели, как высоковольтные трансформаторы, и при этом умудрялись удерживать аппарат на лету гораздо увереннее своих механических аналогов. На каждом его борту и в кормовой части, под хвостом, имелось по одному пассажирскому люку, правда, иллюминаторы в салоне почему-то отсутствовали. Глядеть на мир изнутри этой машины при задраенных люках можно было лишь через стекла пилотской кабины, которая, если я правильно рассмотрел, не отделялась от салона перегородкой.

Черный, гудящий и летающий эвакуатор показался мне тем не менее знакомым. Определенно, раньше я встречал подобную фантастическую технику в каком-нибудь гейм-квадрате. Вероятно, я и сейчас принял бы воздушного гостя за ненароком залетевший к нам в поселок «мусор», если бы не надпись «Администрация», начертанная на обоих бортах фюзеляжа. А на его тупоконечном носу, сразу под лобовым стеклом пилотской кабины, красовалось название модели аппарата: «Блэкджампер». Надо полагать, у Платта на службе состоял не один такой челнок. Ведь наверняка случаются дни, когда кандидатов на возвращение в Менталиберт набирается гораздо больше, чем десяток статистов, способных уместиться в салоне этого «Блэкджампера».

Я подумал было, что эвакуатором управляет автопилот, но, присмотревшись, обнаружил в двухместной кабине челнока полноценный экипаж, одетый в униформу и легкие шлемы с глухими забралами из тонированного стекла. Какие, однако, старомодные в квадрате Моргана порядки. Неужто у креатора, создавшего столь грандиозное сооружение, как Утиль-конвейер, не хватило фантазии обустроить в нем полностью автоматическую систему эвакуации? Но, с другой стороны, что мне вообще известно о здешних порядках? За пять дней пребывания в Черной Дыре я практически не высовывал носа из салуна и не узнал ничего нового об окружающем нас уникальном мире. Так что любые сделанные мной о нем выводы являлись заведомо некомпетентными.