Гул в таверне постепенно возобновился, но был уже не такой оживленный, как раньше.

– Кровь на той мантии, – тихо произнес Джон Стюарт. – Если этот человек не убийца, то, значит, я полный дурак! Хозяин, еще бутылку!

– Ты первый шотландец, которого я встретила – сказала я. – Хотя раньше мне приходилось иметь дело с англичанами.

– Дьявол бы их всех побрал! – вскричал Стюарт. – Всю их подлую породу! А также тех, кто изгнал меня из Шотландии!

– Так ты изгнанник? – спросила я.

– Да! С жалкой горсткой золота в сумке. Но удача всегда благоволит к отважным. – И он выразительно положил руку на рукоять меча.

Я скосила глаза, чтобы еще раз посмотреть на загадочного незнакомца, сидевшего в дальнем углу таверны. Стюарт, заметив мой взгляд, тоже повернулся к нему. Человек, напугавший пьяных завсегдатаев, поднял руку и поманил пальцем толстого хозяина, который тотчас подошел, почтительно кланяясь и нервно теребя край кожаного фартука. Когда незнакомец заговорил, на лице хозяина таверны появились признаки крайнего замешательства.

– Он итальянец, – прошептал Стюарт. – Я всегда узнаю их тарабарщину.

Но загадочный посетитель вдруг перешел на французский, и мы отчетливо услышали его слова:

– Франсуаза де Бретань. – Он произнес это имя несколько раз. – Где находится дом Франсузы де Бретань?

Хозяин харчевни принялся жестикулировать, указывая направление, в котором следовало искать дом Франсуазы де Бретань, а Стюарт пробормотал:

– Какого дьявола этому итальянскому придурку понадобилась Франсуаза де Бретань?

– Тебя это так волнует? – усмехнулась я. – Что же удивительного в том, что мужчины хотят с ней встретиться?

– Вокруг красивых женщин всегда много сплетен, – сказал Стюарт, взяв в руки кружку. – Если о ней и говорят, что она любовница герцога Орлеанского, то это не значит, что...

Внезапно он замер с поднесенной к губам кружкой; на его лице появилось выражение крайнего изумления. Обернувшись, я увидела, что итальянец поднялся и направился к двери.

– Остановите его! – крикнул Стюарт, вскочив на ноги и вытащив меч. – Держите этого проходимца!

В это мгновение в таверну ввалилась толпа солдат в доспехах и шлемах, и итальянец проскользнул мимо них, закрыв за собой дверь. Крепко выругавшись, Стюарт рванулся вперед, но солдаты загородили ему дорогу. Вперед вышел высокий человек в сверкающих доспехах. Он встал на середине комнаты, окинул всех суровым взглядом и громко сказал:

– Агнес де ля Фер, вы арестованы за убийство Жака Пелиньи!

– Что это значит, Тристан? – в ярости крикнула я, вскочив на ноги. – Я не убивала Жака Пелиньи!

– Эта женщина видела, как вы убегали из аллеи, где был убит Жак Пелиньи, – сказал он, указав на высокую стройную девушку в бусах и перьях. Она съежилась от страха в руках свирепого вида солдата и старалась не встречаться со мной взглядом. Я прекрасно ее знала – это была одна куртизанка, с которой я недавно познакомилась, но я никак не ожидала, что она даст против меня ложные показания.

– Тогда она должна была видеть и меня тоже, – вмешался Джон Стюарт, – потому что я был вместе с Агнес. Если вы арестуете ее, то должны арестовать и меня, но, клянусь святым Андреем, мой меч скажет в этом деле свое слово!

– Мне об этом ничего не известно, – ответил Тристан. – Я получил распоряжение арестовать лишь эту женщину.

– Потому что ты осел! – воскликнул Стюарт. – Она не убивала Пелиньи. Но даже если бы убила – разве этого негодяя не приговорили к смертной казни?

– Это должен был сделать палач, а не кто попало, – возразил Тристан.

– Слушай, – продолжал горячиться Стюарт, – его убили разбойники, которые потом напали и на Агнес. Она случайно проходила в это время по аллее. Я пришел к ней на помощь, и мы убили двоих из нападавших. Неужели вы не нашли их тел? На их лицах – маски, что свидетельствует об их кровавом ремесле!

– Ничего подобного мы не находили, – ответил Тристан. – Вот эта женщина видела, как Агнес де ля Фер гналась по аллее за Пелиньи, а затем убила его. Поэтому я обязан отвести ее в тюрьму. А вас, сударь, там никто не видел, так что ваши слова можно считать ложью.

– Я прекрасно знаю, почему ты хочешь меня арестовать, Тристан, – холодно сказала я, легкой походкой приблизившись к нему. – Я отказалась стать твоей любовницей, и теперь ты мне мстишь. Глупец! Я стану любовницей только самой смерти!