— Ох уж эти чашечки, — сказал Джулиан.

— А?

— Ничего. Абсолютно ничего. Яйца варить три с половиной минуты, помните?

— Приходится помнить после четырех лет-то. Обязана помнить, сколько минут варятся для вас яйца.

— Обязаны-то обязаны, но не всегда помните, — заметил Джулиан. Его раздражал ее снисходительный тон.

— Послушайте, мистер Инглиш…

— Ради бога, замолчите и идите варить яйца.

Опять началось: слуги, полиция, официанты в ресторанах, капельдинеры в театрах — он ненавидел их больше, чем людей, которые действительно могли причинить ему вред. Он ненавидел себя за вспышки гнева против них, но почему, во имя божье, когда с них так мало спрашивается, они не несут как следует своих обязанностей, а лезут в его дела?

На столе газеты не было, но разговаривать с миссис Грейди ему не хотелось, поэтому он сел за стол без этой проклятой газеты, не зная, принесли ли ее. Читать было нечего, говорить не с кем, делать нечего, разве только курить. Без пяти десять, господи боже, должна же быть газета к этому времени; эта старая корова, наверное, отнесла ее на кухню и держит там нарочно, чтобы его злить. Ей-богу, ее следует… Глупости! С Кэролайн она же ладит. А, вот в чем дело! Эта старая корова, по-видимому, по поведению Кэролайн сообразила, что вчера что-то произошло, и симпатии ее, конечно, на стороне Кэролайн. Однако ей платят не за то, чтобы она принимала чью-то сторону в семейных ссорах, и уж, конечно, не за то… Он встал и, топая, пошел на кухню.

— Где газета? — спросил он.

— А?

— Я спрашиваю, где газета. Вы что, не понимаете по-английски?

— Вас я плохо понимаю, — сказала она.

— О господи, миссис Грейди, неужели вам самой еще не надоело? Где газета?

— Ваша жена взяла ее с собой в спальню. Хотела там почитать.

— Откуда вы знаете? Может, она решила разжечь ею камин? — спросил он уже на выходе.

— Наверху нет камина, мистер умник.

Он вынужден был засмеяться. Он засмеялся и налил себе рюмку и как раз закрыл пробкой бутылку, вокруг горлышка которой болтался на цепочке ярлык: «Шотландское виски», когда миссис Грейди внесла большой поднос с завтраком. Ему хотелось помочь ей, но будь он проклят, если это сделает.

— Может, она уснула, я могу пойти взять газету, — предложила миссис Грейди.

— Спасибо, не надо, — отказался Джулиан.

Он подозревал, что Кэролайн не только не спит, но слышит каждое его движение с той минуты, как он встал. Она снова постелила себе в комнате для гостей.

— К обеду придете?

— Нет, — ответил Джулиан не задумываясь.

— А как быть с вином для сегодняшнего вечера?

— О господи, я совсем забыл о нем, — сказал Джулиан.

— Миссис Инглиш велела, чтобы вы оставили чек за виста и шампанское. Их доставят нынче днем.

— Сколько, она не сказала?

— Она велела не писать в чеке сколько. Она сама проставит сумму, когда придет Греко.

Греко. Разговор еще предстоит. Необычным было и то, что Кэролайн потребовала выписать чек. У нее были свои деньги; в данный момент больше, чем у него. У нее были свои деньги, и обычно, когда они ждали гостей, она сама расплачивалась за вино при доставке, если была дома, а потом брала деньги у него. Для такого вечера, какой предстоял сегодня, где будут и его и ее гости, он обычно платил за вино, а она за все остальное. Хорошо бы, если бы сегодня не было никаких гостей.

Он позавтракал и поехал в «Джон Гибб-отель», где каждое утро ему чистили ботинки. Но Джона, негра, который держал монополию на чистку ботинок, на месте не оказалось. «Он сегодня еще не приходил, — объяснил один из парикмахеров. — Наверное, чересчур повеселился вчера, как и большинство из нас». Джулиан с подозрением взглянул на парикмахера, но у того, по-видимому, никакой задней мысли не было, да и вряд ли, решил Джулиан, его вчерашнее поведение будет предметом обсуждения в парикмахерской. С ним были его друзья, а они сплетничать в парикмахерской не будут. Но идя обратно к машине, он припомнил, что вчерашний вечер был вторым из двух его подвигов, а поэтому весьма вероятно, что парикмахеры и все прочие слышали про ссору с Гарри Райли. «Господи боже!» — пробормотал он, припоминая. Этим утром он начисто позабыл про Гарри Райли.

Он передумал ехать прямо в гараж. У Гарри была контора в здании банка, и он решил сначала посетить Гарри. Банк находился всего в двух кварталах от отеля, и, если даже полицейский оштрафует его за то, что он оставил машину в неположенном месте, и он не сумеет с ним договориться, двух долларов не жаль, чтобы уладить недоразумение с Гарри.

В некоторых местах тротуар был совсем очищен от снега, в других — проложена лишь узкая тропка, которую приходилось уступать женщинам, и ботинки его промокли. Он снова стал злиться. Перед входом в ювелирный магазин он встретил Ирму.

— Привет, Джулиан, — сказала она.

— Здравствуй, Ирма, — ответил он и остановился.

На ней была енотовая шуба, а под мышкой несколько свертков. По-прежнему стоял такой холод, что даже на близком расстоянии одну женскую фигуру было трудно отличить от другой, и лишь совсем рядом она превратилась в Ирму Доан или, по крайней мере, в Ирму Флиглер: все еще хорошенькую, хотя и чуть полноватую. Но полнота ее не портила. Было ясно, что она больше не располнеет, не превратится в толстуху. У нее были красивые ноги и руки. Даже сейчас, когда на руках были перчатки, помнилось, какие красивые у нее руки.