Она знала, что Джеку это не понравилось, она знала, что он не забыл ее предостережения о том, что другие не должны встревать, по, кроме того, она знала, какого обращения требуют ее дочери, а он этого знать не мог.

– Твоя беда в том, что ты не понимаешь, какой тебе человек попался, сказала она Сузи, которая лежала на кровати, плакала и, как подобает замужней женщине, ждала, что муж придет ее утешать.
– Я бы бога благодарила, если бы у меня был такой муж, - не хочу сказать ничего плохого о бедном Двайере, царствие ему небесное.

– Царствие небесное, - сказала Сузи сквозь слезы.
– Я сама тут между вами обоими долго не протяну.
– А так как ее мать слушать этого не захотела, она вызы

вающе крикнула ей вслед через захлопнувшуюся дверь: - О, вы очень друг другу подходите!

Она была не так далека от истины. На смертном одре миссис Двайер просила дочь и Джека позаботиться о том, чтобы ее похоронили вместе с ними. Не то чтобы она просила об этом как-нибудь особенно горячо, но все равно Джек удивился, потому что она всегда презирала всякие нежности, не любила людей, которые рассуждают об идеалах более возвышенных, чем деньги и покой, и нисколько не интересовалась, где ее похоронят.

В семье это вызвало настоящий разлад, но Джек вдруг оказался упрямым, каким-то даже черствым. Много лет спустя Сузи, роясь в старых бумагах в столе, нашла счет от владельца похоронного бюро. Она обмерла от неожиданности, несколько минут горько плакала, а потом задумалась, чего ради он его хранит. Все-таки каких-то вещей она в нем до сих пор не понимала. Спасти ее теперь ничто не могло - он давно был ее мужем, а она все еще сгорала от любопытства.