Эти слегка выпученные глаза уставились на Конана. Сзади же у Хизарра Зула выбивался один-другой непослушный завиток волос. А говорил колдун усыпляющим баритоном:

– Так. Значит, ты убил моих охранников и моих красавиц змей, после того как они прикончили твоего напарника.

– Я пришел сам по себе. Так же, как и тот иранистанец.

– Ах, значит, сегодня ночью к Хизарру Зулу явилось много гостей, да? А где же амулет?

– На пути в Замбулу, в руках женщины.

– Третьего вора!
– Брови Хизарра Зула поднялись так, что его темные глаза выпучились еще больше.
– И именно она всех вас обманула?

– Четвертого, - поправил Конан.
– Вот лежит еще один - ее напарник.

– Хануманова... голова, - выдохнул кудесник на нисходящей ноте. Он проследовал взглядом в сторону, куда кивнул Конан, и подошел к накрытому бархатом трупу. На лице у него появилось выражение немалого отвращения, но он присел на корточки и стал распутывать ткань, пока не обнажил застывшее в предсмертной муке лицо Карамека.

– Он из Замбулы?

– Да.

– Хмм.
– Хизарр поднялся и перевел взгляд на Конана, подняв руку и поигрывая с бородой.
– Вы с иранистанцем убили охранников. А потом подрались между собой?

– Да.

– И ты его завалил. А я-то гадал, как же этот дурак ухитрился быть ужаленным в лицо и шею. Значит, его смерть тоже на твоем счету. Равно как и этого. И, не попади ты в мою ловушку в саду, несомненно, лежал бы и третий труп, женский.

Конан ничего не сказал.

– Хмм. Молодой человек, юноша, но рослый и безжалостный. Человек большой силы, юноша он или нет!

Они молча глядели друг на друга. Оценивающе. Изучающе. Один, казалось, обладал безграничным терпением, другому же приходилось его проявлять.

– Северянин... Ты обошелся мне недешево, но эта замбулийка обходится еще дороже. Теперь ты должен быть моим слугой. И как таковой, и за определенное вознаграждение... начиная с приведения мной в действие освобождающего тебя механизма... Ты отправишься следом за ней и вернешь мне Глаз Эрлика.

Конан готов был пообещать все что угодно, лишь бы его выпустили из этого особняка и не выдали городской страже.

– Да, Хизарр Зул, - согласился он.
– Я послужу тебе. С радостью догоню эту замбулийку, если мне щедро заплатят.

– Мгм, - хмыкнул Хизарр Зул, задумчиво изучая его. А затем обошел Конана, подойдя к более длинному столу.
– Конечно, каждая секунда нашей задержки дает ей большую фору, не так ли? У нее наверняка должен быть быстрый конь или верблюд.

– Наверняка, господин Зул. Мы должны поторопиться - и мне понадобится скакун побыстрее. "Вполне возможно, мне понадобится проскакать сто или двести лиг, чтобы только нагнать ее, - подумал киммериец.
– А после этого с амулетом и твоим быстрым конем я смогу отправиться дальше - в Замбулу, в гости к щедрому хану!"

Улыбаясь и снова пустившись расхаживать, сложив руки за спиной, Хизарр Зул вернулся и остановился перед Конаном. А затем, улыбаясь, нагнулся вперед, показав, что держит в одной руке тонкую медную трубку. Медленно поднес он ее ко рту... И выдул в лицо киммерийцу мелкую желтую пыль. А затем поспешно отступил.

Через несколько секунд Конан рухнул, неспособный дышать.

На сей раз Конан из Киммерии очнулся таким же, как цивилизованные люди, сонным и отупелым. И он к тому же чувствовал себя встревоженным, болезненным, пустым. Тот факт, что физически он был цел и невредим, нисколько не умерял его беспокойства и ощущения болезненности, пустоты. Он не заметил, что у него больше нет меча. Им овладело необъяснимое и несомненное чувство потери и печали.

– Скажи мне, как тебя зовут.

Конан глянул в темные пристальные глаза Хизарра Зула.

– Я Конан, - тихо произнес он.
– Киммериец.

– Итак, Конан из холодной Киммерии. Ты только что познакомился с силой порошка черного лотоса, великолепного и полезного цветка из джунглей далекого желтого Кхитая.

– Я знаю о нем. Это смерть. Почему же я жив?

– Паралич наступает почти мгновенно, Конан из Киммерии. Смерть наступает через две минуты. Я снабдил тебя противоядием, изготовленным лично мной. Насколько мне известно, только я знаю, как противостоять порошку Желтой Смерти. Ты пролежал некоторое время без сознания, пока твой - очень сильный - организм не отринул яд. Тем не менее ты чувствуешь себя... не совсем нормальным, не так ли?

Конан не ответил.

Улыбаясь, Хизарр поставил ногу на край крепко державшей Конана панели. И нажал пальцем обутой в сандалию ноги. Панель тотчас же открылась, так вот просто. Конан застонал от щекочущей боли, вспыхнувшей у него в ногах. Кровь засохла у него на бедрах двумя горизонтальными линиями.

– Выбирайся, - приказал Хизарр.

Со сжавшимся от боли лицом Конан сел, уперся ладонями в пол и отодвинулся на ягодицах от ловчей ямы. Кудесник поднял ногу. Облицованная кафелем западня захлопнулась, скрыв яму. Даже глаза киммерийца не могли заметить никакой разницы в покрытии пола.