Крымов стал объяснять, в чем должна заключаться проверка.

– Да почему вы так считаете? Какие у вас к этому существуют основания!? удивился Трубнин.
– Можно подумать, что вы изучили положение головки непосредственно под землей. Нет, ваши соображения кажутся мне мало убедительными... Завтра разберем головку, и тогда все сразу станет ясным.

– Ну, тогда не разбирайте без меня, - попросил Крымов.
– Предполагаю, что завтра мне станет лучше и я приду на площадку.

Петр Антонович недоуменно посмотрел на говорившего. Его настойчивость была не понятна.

– Нет, - твердо ответил он.
– Этого сделать нельзя. Врач приказал вам лежать пять дней, и извольте выполнять его предписание точно.

Пожелав больному скорого выздоровления, Петр Антонович ушел.

– Ну и ну...
– протянул Костя, после того как за Трубниным закрылась дверь.
– Я думаю, что и во сне он видит вычислительную линейку. Сухой человек... И все же он лучше, чем мой начальник Цесарский...

– Это почему же?
– удивился Крымов, у которого с именем Цесарского были связаны хорошие и теплые воспоминания.

Костя пододвинулся поближе к больному и принялся было рассказывать о своем начальнике, как раздался стук в дверь и в комнате появился сам Цесарский.

Он направился к Крымову, широко расставив руки, словно собирался заключить его в объятия.

– Как это ужасно! Как это нелепо!
– восклицал он на ходу.
– Надо же, чтобы это случилось именно сейчас! Что говорит врач?

– Приказал лежать пять дней.

– Ну вот, видите, как нехорошо, - продолжал Модест Никандрович, суетливо усаживаясь в кресло.
– Мне от души вас жаль. Кстати... Я ведь пришел вас поздравить! Угадайте-ка, с чем!

– Не берусь...

– Я только что слышал разговор... Уже подготовлен приказ!
– проговорил он, понизив голос.
– Организуется новое конструкторское бюро - бюро по конструированию геолого-разведывательных подземно-движущихся машин... Бюро, которое станет заниматься разработкой вашей идеи! И вы будете начальником этого бюро...

Крымов надеялся, что в институте ему предоставят возможность работать над своей машиной, но для него большой неожиданностью было сообщение о том, что для этой цели организуется целый отдел. Ему, молодому инженеру, оказывалось высокое доверие.

Вот почему добродушно улыбающийся Модест Никандрович, сообщивший это радостное известие, показался Олегу Николаевичу необыкновенно милым и близким.

– Этого не может быть...
– стараясь скрыть волнение, наконец произнес он.

– Нет, это так! Я рад за вас и верю, что настоящая большая машина будет построена быстро и станет замечательным орудием геологической разведки! И знаете что?
– Модест Никандрович снова понизил голос, словно собирался сообщить какую-то тайну.
– Я пришел к заключению, что после сооружения кашей машины скоростной шахтный бур потеряет свою ценность.

– Я вас не совсем понимаю...

– Что ж тут непонятного? Разве не ясно для всех, что ваша подземно-движущаяся машина значительно снизит роль шахтного бура! Разве это неверно? Ваша машина сможет проделывать широкое отверстие в земле под любым углом. Так кому же, спрашивается, будет нужен шахтный бур? Конечно, жаль Трубнина, - продолжал Цесарский со вздохом, - он очень много работал над ним... Ну, да это ничего. Дело прежде всего.

– Я не согласен с вами.

– Теперь между вами и Трубниным возникнет соперничество, - продолжал Цесарский, не обратив внимания на замечание Крымова.

– Почему соперничество?
– удивленно сказал Олег Николаевич.

Его покоробило от того, что он услышал. Ему показалось, что перед ним сидит не Модест Никандрович, доброжелательно настроенный ко всем человек, а кто-то другой.

Однако Цесарский, быстро спохватившись, заговорил проникновенным голосом:

– Трубнин хотя и сухой, но удивительно милый человек. Его надо знать по-настоящему, чтобы оценить как следует...

– Модест Никандрович, как у вас дела с подземным звуколокатором? проговорил Крымов, стараясь таким образом переменить тему.

– Понимаю, понимаю!
– встрепенулся Цесарский.
– Теперь, можно сказать, звуколокатор интересует вас уже непосредственно. Вам придется его устанавливать в своей подземной лодке. Так, так...

– Ну, до этого еще далеко. Меня просто интересует ваша работа.

– Пока ничем не могу вас порадовать...
– вздохнул Цесарский.
– Вот Косте хорошо известно, какие трудности приходится преодолевать. Меня бесит страшная неповоротливость нашего материально-хозяйственного отдела. До сих пор не могут получить из-за границы прибора для измерения напряженности поля ультразвуковых волн. Два месяца тому назад заказал! Это просто возмутительно!