— Помоги ей, — попросил он Нателлу Георгиевну. Та, послушно взяв полотенце и чайник с водой, вошла в кабинет. Оба телохранителя, вскочив на ноги, пожирали глазами своего хозяина, не понимая, что происходит.

— Сидите, — недовольно махнул он рукой, — я в туалет иду.

Он вышел из приемной и зашагал по коридору.

В кабинете Нателла Георгиевна осторожно поднимала рыдающую Валю.

Лазарев вошел в туалет, прошел в кабинку. Снял брюки, с огорчением рассматривая несколько кровавых пятен, оставшихся на его белье.

«Черт бы побрал эту дуру, — раздраженно подумал Лазарев, — нужно будет позвонить домой, чтобы привезли мне новое белье».

В его кабинете Валя, уже сидевшая на стуле, продолжала плакать.

Кто-то подошел к его приемной и быстро запер двери особым американским вытянутым замком.

Он огорченно продолжал рассматривать свое белье. Затем, решительно подняв брюки, отправился мыть руки.

«Нужно будет позвонить, — решил Лазарев. — Что это на него нашло? Наверно, сообщение Мансурова его так взволновало. И стоны девочки. Нужно будет ей что-нибудь подарить. Какую-нибудь безделушку — „жигули“, например, или отправить отдохнуть в Испанию. Там, говорят, в марте бывает хорошо».

Кто-то вошел в туалет, встав сбоку от Лазарева. Он, не обращая внимания на вошедшего, продолжал мыть руки.

Нателла Георгиевна, наклонившись, осторожно снимала с девушки сапоги, пытаясь объяснить той, что нужно избавиться от порванных колготок.

— Мы пошлем за новыми, — тихо убеждала она несчастную девушку.

Но та продолжала громко плакать, словно с разорванными колготками она потеряла нечто большее, чем свою утраченную девственность. Она потеряла веру в людей.

Лазарев продолжал мыть руки. Мыло здесь было паршивое, раздраженно подумал он, нужно будет поручить доставлять сюда приличное мыло. Хоть за его счет.

Вадим, один из охранников Лазарева, решил выйти в коридор и, подойдя к дверям, толкнул правую створку. Дверь не открывалась.

Стоявший справа от Лазарева человек, казалось, не обращал на него никакого внимания.

Внезапно Валя, что-то поняв, спросила у Нателлы Георгиевны:

— За что? Почему он так?

И снова разрыдалась. Стоявшая перед ней женщина уже брезгливо морщилась. За все нужно было платить, считала она, сверкая стеклами дорогих очков.

Лазарев услышал, как к туалету подходит еще кто-то. И что-то делает с ручкой. Интересно, почему он так долго топчется у двери. Неужели не может открыть?

Вадим бешено дергал дверь. Она не поддавалась. Он позвал Леонида.

— Там кто-то закрыл дверь, — закричал он. Оба парня побежали обратно в кабинет Лазарева. Ворвавшись туда, они обнаружили плачущую, в разорванных колготках и помятом платье, Валю. Ничего не понимая, они снова бросились к дверям, ведущим в коридор.

Лазареву совсем не понравилось, что незнакомец стоит за дверью, не решаясь войти.

«Новенький, что ли?» — подумал недовольно Борис Григорьевич. И сам шагнул к дверям.

Вадим и Леня начали бить по дверям, пытаясь вышибить хотя бы одну створку. Они уже понимали, что происходит нечто серьезное. Лазарев подошел к дверям, дернул за ручку. Она тоже не открывалась.

«Наверно, заела ручка, — он уже начал злиться. — Из-за этой дуры испачкал белье и вот теперь застрял здесь в туалете». За его спиной послышался шум, и он обернулся.

Валя, наконец поняв, что хочет от нее Нателла Георгиевна, осторожно сняла с себя сапоги и, краснея от стыда, задрав юбку, начала избавляться от рваных колготок.

Нателла Георгиевна подошла к телефону.

— Сейчас я попрошу водителя купить в магазине новые, — спокойно произнесла она, — а еще лучше, если ты поедешь с ним сама и все себе выберешь.

Думаю, Борис Григорьевич не будет возражать.

Лазарев увидел направленное на него дуло пистолета с глушителем. Он сразу понял все — и закрытую дверь, и тяжелое топтание в коридоре, и сопение стоявшего справа от него человека. Убийца молча прицелился.

— Почему? — хотел крикнуть Лазарев, — так несправедливо!

Но молчал, охваченный ужасом.

Убийца нажал на курок.

Лазарев почувствовал, как земля уходит из-под ног. Второй, контрольный, выстрел он уже не услышал. Убийца, наклонившись над ним, осторожно приподнял его за плечи и, стараясь не запачкаться в крови, подтащил к унитазу. Где и оставил убитого с высоко поднятыми ногами. Затем, подойдя к двери, осторожно постучал три раза. Дверь почти сразу открылась, и он вышел в коридор. Снова щелкнул замок, и здесь наступила тишина. Только спустя полчаса, когда сломавшие двери Вадим и Леня догадались посмотреть в туалете, они обнаружили труп депутата Государственной Думы Бориса Григорьевича Лазарева.