Потом появилась и кровь. Я увидел, как Доби с силой грохнулся оземь и сразу сполз в воду. Загипсованная рука мешала ему; когда он выплыл, голова у него как-то странно тряслась, точно он был немного оглушен ударом. Но я тут же забыл о нем, увидев, что на Тома навалилось четверо. Том дрался, как зверь, и это еще ожесточало противников, которым от него здорово доставалось. Он был центром драки, главной мишенью. Я не мог придумать, как его вытащить.

Не знаю, сколько все это длилось, наверно долго; помню только, что я вдруг услышал громкий крик Пегги:

— А Доби где? Том! Том! Где Доби?

Сперва я не обратил на это внимания, но, выплыв после очередного падения в воду, я услышал, как еще кто-то, совсем рядом со мной, спросил:

— Куда он девался?

— Доби пропал! — продолжала надрываться Пегги.

— Да замолчи ты! — крикнул я на нее.

Никто сначала не обращал внимания, но вот и Майк Мэрфи закричал, обращаясь к Финну:

— Стой, Финн! Доби пропал! Да стой ты, ради бога!

И сразу драка прекратилась.

— Может, он домой пошел, — сказал Финн, озираясь.

— Не уходил он! — крикнула Пегги.

Стали припоминать, кто когда видел Доби в последний раз. Мне он показался словно бы оглушенным. Кто-то свалился на него и вместе с ним ушел в воду. Кто-то видел его уже после этого. Еще кто-то вроде бы наткнулся на что-то на дне. Сомнений не оставалось: Доби потерял сознание, пошел ко дну и уже не выплыл.

Мы принялись нырять, все в одном примерно месте. На этот раз все было куда проще, чем с Файфом Энгусом. Пяти минут не прошло, как один из близнецов Филби поднял Доби со дна. Он был весь синий и распухший, губы у него вздулись, тело казалось бесчувственным.

Мы вытащили его на берег, и Финн стал делать ему искусственное дыхание по Шефферу, нажимая на спину, чтобы вытолкнуть воду из легких. Он давил, отпускал, давил, отпускал. Мы стояли вокруг молча, не теснясь и не толкаясь.

У Финна шла носом кровь, и жутко было видеть, как струйки крови стекают со спины Доби. Том отстранил Финна и, заняв его место, сам стал давить и отпускать, давить и отпускать теми же мерными движениями. Потом кто-то сменил Тома, так оно и продолжалось по очереди. Один из ребят сбегал к ближайшему жилью и вызвал «скорую помощь». Мы не оставляли своих попыток, пока над откосом берега не показалась похожая на ящик санитарная машина.

В эту минуту над Доби снова трудился Том. Услышав чей-то крик: «Скорая» приехала!» — он вдруг сел на пятки, покачал головой и, обращаясь к Пегги, сказал то, чего никто еще сказать не решался.

— Поздно, Пег. Уже ничего не поможет.

И всем вдруг открылось значение противоестественной неподвижности Доби-Нырялы, как будто до этих слов очевидное не было очевидным. Странно: единственное, что казалось живым в долговязой, спокойно лежащей фигуре, была грязная гипсовая повязка на руке. Во всем остальном Доби был окончательно и непоправимо мертв.

— Продолжай, продолжай! — закричала Тому Пегги.

Но Том снова покачал головой. Он оставался в той же позе, склонясь над телом; только руки его не месили больше спину Доби, а бессильно лежали на коленях. Мы все смотрели на Тома.

Хрупкую корку молчания сломал Финн Маккуил. Финн по-своему был привязан к Доби и доверял ему больше, чем кому-либо; да его и все в городе любили. Но Финн первый громко взвыл, и мне даже показалось, что у него на глазах слезы. В следующее мгновение он шагнул вперед, к стоящему на коленях Тому и ударил его с такой силой, что тот повалился на тело Доби.

— Вот тебе, сволочь! — сказал Финн. — Это ты виноват!

Том выпрямился, но не встал с земли. Он был слишком потрясен происшедшим, чтобы дать Финну отпор. Он по-прежнему стоял на коленях, склонив голову, точно человек, ожидающий казни. Зато Пегги, бледная от ярости, сказала Финну:

— Если ты еще посмеешь его тронуть, я тебя убью. Так и знай.

Тому будто хребет перешибло, да и у всех нас было такое чувство. Толпа раздалась, всем вдруг стало страшно глядеть на Доби. Врач и санитары прибежали прямиком, через огороды Пузана Райена, и от раздавленных помидоров казалось, что сапоги у них в крови. Они посмотрели, пощупали, послушали, и когда кто-то робко задал вопрос (как будто мы еще нуждались в подтверждении!), они сказали:

— Как же это могло случиться — у всех на глазах?

— Это Квэйл и его шайка! — снова вскинулся Финн.

— Ты первый затеял драку, Финн, — сказал кто-то.

— Все равно он виноват. — Финн не сказал это, а прошипел сквозь зубы. — Ты виноват, — твердил он.

Но никто его не слушал. Мы смотрели молча, как Доби завернули в одеяло и через помидорные грядки понесли к машине «скорой помощи».

Было в порядке вещей, что Финн обвинил Тома: при всех наших стычках размежевание происходило как бы само собой. Доби был католик, значит, он должен был драться на стороне Финна, а протестант Том являлся естественным противником обоих. Но Том и Доби были приятелями и даже в общей свалке никогда друг на друга не нападали. Том относился к Доби с уважением, стоившим исступленной привязанности Финна.