Когда вертолет начал спускаться все ниже и ниже и от его огромных лопастей по жидкой грязи пошла рябь, Tax начал носиться кругами около Мушки, яростно тряся головой и собираясь лягнуть вертолет.

Грит по радио умолял пилота быть осторожным, не спешить. Он никогда еще не видел, как с вертолета выстреливается сетка, и был поражен, когда, хлопнув зарядами, большая квадратная нейлоновая сетка, развернувшись, полетела на землю.

— В яблочко! — крикнул по радио пилот.

Сетка накрыла Таха, подобно огромной ладони, и под ее тяжестью он сначала упал на колени, а потом и на бок. Он яростно ржал, бешено брыкался и щелкал зубами, но чем больше сопротивлялся, тем больше запутывался.

Но на этом дело не кончилось.

Сетка не только накрыла Таха, угол ее также упал на Мушку. От той силы, с которой сеть была брошена, и под ее тяжестью Мушка еще глубже погрузилась в грязь. Теперь на поверхности оставалась только ее голова.

— Скорей, — крикнул Грит командиру танка. — Давай к ней поближе!

Но мотор танка за ночь остыл и не сразу завелся. Вертолет все это время висел над Мушкой, и летчик по радио советовал поторопиться. Он предложил попробовать при помощи крюка, которым они подбирают сетку, приподнять угол, упавший на Мушку. Попытка удалась.

Теперь оба танка подъехали к Мушке как можно ближе, и по брезентовым чехлам, брошенным на грязь, один из солдат — подобрался к ней и крикнул, что она с трудом дышит. Очевидно, грязь сильно сдавливала грудь Мушки. «Она, пожалуй, долго не продержится», — сказал солдат, вернувшись к танкам.

Грит неистовствовал не меньше Таха. По твоим письмам, Китти, мы все так полюбили Мушку, и для Грита она, конечно, была так же важна, как и Tax.

Грит потом рассказывал, что в тот момент он думал: «Чем же она провинилась, эта милая маленькая английская лошадка, чтобы заслужить такую судьбу? Что делает она здесь, так далеко от дома?»

К этому моменту Грит разглядел, что большая лужа, куда провалилась Мушка, была на самом деле маленьким старым прудом. Огромный кусок чернозема, пропитанный весенней талой водой, обвалился и превратил прудок в топкое болотце. Это означало также, что он был глубже, чем казалось, и что Мушка исчезнет в нем целиком, если ее немедленно не вытащить.

— Единственное, что поможет, это поднять ее прямо вверх, — предложил солдат, который подползал к Мушке. — Она не может двинуться ни вперед, ни назад, и мы тут ничего не сделаем.

— Тогда, — решил Грит, отвечавший за всю операцию, — надо, чтобы вертолет опустил меня к ней, я подсуну один из чехлов ей под брюхо, а вертолет вытащит ее.

Дело было довольно рискованным, но ничего другого не оставалось. С вертолета опустили стальной трос с ремнями, которые Грит застегнул на себе. Поддерживаемый тросом, он подполз к Мушке и ногами подсунул под нее брезентовый чехол. Вертолет приподнял Грита и перенес на другую сторону от Мушки. Но достать брезент ногами Грит не смог, и ему пришлось совсем погрузиться в грязь, чтобы протянуть чехол у Мушки под брюхом.

Это был смелый поступок. А что, если бы отцепился трос или Мушка придавила Грита? Это же была не вода, а густая клейкая бездонная грязь. По команде командира танка пилот вертолета подтянул трос, и из грязи показались голова, плечи, а потом и руки Грита, державшего брезент.

Вертолет вытащил Мушку, и она повисла под ним. Казалось, все в порядке. Но Грит знал, что она немедленно убежит, как только ее освободят, и поэтому, пока она еще висела в воздухе, он спутал ей ноги. Только тогда ее опустили на землю.

Теперь настала очередь заняться Тахом, который все еще бился под сеткой. Гриту вместе с солдатами удалось крепко связать ему ноги, и только после этого сняли сеть.

За хлопотами никто и не заметил, что настал полдень, и когда вертолет приземлился, то все солдаты, летчики, Грит и профессор Немченко решили поесть, а один из солдат, отложив еду, стал смывать с Мушки грязь.

Потом лошадей погрузили в вертолет, который отвез их вместе с Гритом и Немченко в военную часть. Там Мушку и Таха посадили за высокий забор.

Они и теперь там, Китти. Это примерно в четырехстах километрах на восток от того места, где их поймали. Грит говорит, что Tax весь покрыт ужасными шрамами, не только на груди, но и на брюхе, на крупе и на голове. Он потерял половину свого хвоста, а на плече, куда попала снотворная стрела-пуля, до сих пор незажившая гноящаяся рана. Мушка нигде не пострадала, но очень худа и слаба, а ее копыта совсем стерты и потрескались. На ее хвост тоже жалко смотреть, как будто его кто-то вырвал. Пшеницу и овес она не ест, а только сено.