Журчание бегущей воды, довольное урчание танцующего гризли, немузыкальное бомканье живого колокольчика и неистовая песнь драконьих крылышек, слившиеся воедино на берегу реки Вверх в необыкновенном оркестре любви, тревоги и товарищества. Это должно было стать кошмарной какофонией. Но стало музыкой.

Брауни, Смычок и мистер Тилибом сбились в кучку неподалеку от края воды, хотя каждый из них был начеку, опасаясь возвращения песчаных крабов. Им казалось неудобным прервать и даже подслушать разговор, который двое их спутников вели в нескольких ярдах от них, ближе к деревьям. Ближе к лесу.

Томас Рэнделл и генерал Арахисовое Масло крепко обнялись. Хотя Томас не стесняясь плакал, генерал не проронил ни слезинки. Не мог, наверное.

Спустя некоторое время, в течение которого генерал снова и снова повторял, что все будет хорошо, Томас начал сбивчиво говорить:

– Мне… мне жаль, что ты оказался здесь, – признался он с неподдельной мукой. – Мне жаль, что из-за меня ты попал сюда.

Очень твердо генерал ответил:

– А мне – нет.

Он положил покрытую арахисовым маслом руку на плечо Нашего Мальчика.

– Мы вместе, Ти-Джей. Это единственное, что имеет значение.

Ненавистное прозвище в его устах не вызвало у Томаса никакого возмущения. Оно показалось совершенно естественным. Он кивнул, отстранился от генерала, весь в вязкой пленке арахисового масла, и взглянул на Плешивые горы.

– Ты прав, – сказал Томас. – Идем за моим сыном.

Все вместе они зашагали вдоль реки Вверх на запад, направляясь к крепости шакала Фонаря.

В понедельник утром Эмили просидела в своей машине на стоянке перед зданием «Сентинел Софтвер» почти пятнадцать минут, прежде чем у нее получилось выбраться из машины и войти внутрь. Сейчас ей как ничто другое нужна была какая-то стабильность в жизни. Единственный способ добиться этого, который она смогла придумать, – это вернуться на работу, пусть и на неполный день.

Эмили не стала предварительно звонить, так что, когда она вошла в оформленную в теплых тонах приемную, Беделия за стойкой вытаращила на нее глаза Потом поведение девушки сменилось столь странной смесью сочувствия и искренней радости от ее возвращения, что Эмили против воли успокоилась. Кроме того, для нее большим облегчением было узнать, что Артур Хоббс, генеральный директор, тоже в офисе.

Первым делом она заглянула в кабинет к Артуру и попросила принять ее, когда будет время. У него оказалась «окно» в районе полудня, и она с радостью согласилась на него.

Когда она вошла в отдел кадров, Лорена пришла в восторг.

– Господи! – завопила миниатюрная, с рыжими крашеными волосами заместитель и кинулась обнимать Эмили. – Что ты здесь делаешь?

Эмили ухмыльнулась, не в силах сдержаться:

– Я здесь работаю, ты не забыла?

Лорена захлопала в ладоши, как девчонка.

– Ох, как же я рада, что ты вернулась! – выпалила она. Потом, нахмурив лоб, добавила: – Подожди, ты действительно вернулась?

– В одиннадцать тридцать я встречаюсь с Артом, – подтвердила Эмили. – Надеюсь, поначалу я смогу работать два или три дня в неделю, когда не буду в больнице. Там от меня все равно мало толку, так что мне хотелось бы вернуться сюда, в гущу событий.

«Немного общения тоже не повредит», – подумала Эмили. Это ощущение уже давало о себе знать. Горячий прием Лорены укрепил ее в убеждении, что это была воистину хорошая идея. Именно то, что ей нужно. Люди, с которыми можно поговорить, снова почувствовать себя нужной. Прошло всего десять дней с тех пор, как она в последний раз была на работе, – возможно, они пока не так уж и сильно заметили ее отсутствие, – но трагедии последней недели заставили ее почувствовать себя никчемной и бесполезной. А в последнее время она начала чувствовать себя еще и уязвимой.

Этого Эмили не хотелось. Мама учила ее никогда не сдаваться.

– Давай пообедаем вместе? – возбужденно спросила Лорена. – Я уверена, Сандра и Эллис тоже обрадуются, что ты вернулась.

– Ничего, если мы отложим это до пятницы? Просто мне бы хотелось немного посидеть за столом, разобраться с бумагами, заново акклиматизироваться. Ну и так далее.

Лорена улыбнулась:

– Конечно.

Она поцеловала Эмили в щеку и вернулась за свой стол, оставив начальницу заново привыкать к жизни за стенами больницы.

Улыбнувшись в ответ, Эмили вошла в свой кабинет, такой успокоительно и ошеломляюще знакомый. Вон жестянка с леденцами, которые она всегда держит у себя на столе. Календарь с цветами, который она раз в год заказывала у одной итальянской компании-импортера в Бостоне. Огромный паучник в кадке, который в ее отсутствие – совершенно очевидно – поливала Лорена.

После непродолжительного осмотра кабинета она уселась в кожаное кресло за столом. Более часа она разбирала бумаги, проглядывала резюме, перезванивала людям, с которыми Лорена не могла разобраться. Было уже больше половины одиннадцатого, когда Эмили откинулась на спинку кресла, слегка повернула его и выглянула в окно, чтобы полюбоваться видом леса.