Шрифт:
Котлету съели пополам, оставив другую на обед. Ели молча, священнодействуя, думая в эту минуту о серьезном.
Когда покончили с печеным картофелем, корзина с провизией сразу стала легче.
– На десерт ягоды.
– Если найдем много. Нужно собрать и для дедушки.
– Черники и брусники в том лесу гибель.
Они сидели над обрывом, любуясь изумительным видом на отлогие берега реки. Внизу, на той стороне, была деревушка, вдали едва виднелось Архангельское.
– Красота!
– Красота!
– Вы довольны, Танюша?
– И счастлива. А вы, Вася?
– Значит, я вдвое.
– Почему вдвое и почему значит?
– Своим счастьем и еще вашим.
Танюша посмотрела на Васю глазами ласковыми и задумчивыми.
– Милый Вася, спасибо вам.
– За что?
– За все. За заботливую и верную дружбу вашу.
– Да, за дружбу - это верно. А вам, Танюша, спасибо за то, что вы существуете. За мою к вам любовь. Вам она не мешает, а мне можно жить на свете. Ух, я так вас люблю, Танюша, что...
Вася повалился на траву и бил ее сжатым кулаком:
– Пусть глупо, а мне так нужно. Вы меня не слушайте, Танюша, это я от солнышка с ума схожу. Ух, какой я сегодня совершенный идиот, ой-ой-ой, даже приятно.
Посидели так, он - лицом в траву, она - задумчиво глядя на зеленые дали. А когда Вася поднял голову, Танюша просто сказала:
– Теперь пойдем в лес?
– Да. Теперь пойдем в лес. В лес - так в лес.
Вскочил на ноги.
– Идемте. Здесь рядышком начинается самый старый лес, заповедный. Там еще стоят сосны времен царя Алексея Михайловича. Вы увидите. Ноги мы себе обдерем обязательно, это верно, но зато чудесно там, Танюша. Я здесь много раз бывал и все места знаю.
Высокая трава била по ногам. Тропинок становилось меньше. В заповедный лес вошли, как в грот, раздвинув ветви высокого кустарника. И, несмотря на полдень жаркого летнего дня,- вдруг оказались в прохладе и влажности.
Верхушки деревьев сплелись в сотни темных куполов, а вся земля, хоть и в густой тени дерев, заросла травой жирной, ласково-холодной. Перегной был мягок и топок, и долго пробуравливал его белый стебель трав, пока, выйдя на волю, делался зеленым.
Глубже в лес - не было и помина о дорожках, везде была зеленая стена кустарника и чернели столбы столетних стволов. В одном месте лежала сосна с выгнившей древесиной, много лет назад павшая,- только кора пролагала дорогу средь кустов и молодых деревьев, и верхушка терялась в темной дали. Павшая сосна доходила в толщине до человеческого роста, и ее пришлось обходить, как внезапно выросшую стену.
– Где вы, Вася?
– Тут рядом. Я забрался в такую чащу, что не знаю, как и выбраться.
– Хорошо здесь, Вася. Какой лес, какой лес! Вы меня видите?
– Платье мелькает, а лица не вижу.
– Я хотела бы здесь жить, Вася.
– Соскучитесь. В мир потянет.
– В мире, Вася, несладко сейчас.
– Обойдется. Лучше будет.
– Вы верите?
– Да как же не верить. Вон у нас какие богатства. Один вот лес чего стоит. А на севере... ой, напоролся на сучок...
– Что вы говорите на севере?
– Я говорю, на севере, где я жил в детстве, там леса еще много лучше, хвойные, и тянутся на тысячи верст. Как вспомнишь о них,- люди, и всякая политика, и квартирные вопросы, и декреты, и что там еще,- все смешным делается.
– Вы любите жизнь, Вася? Вы не боитесь жить?
Среди зарослей показалась Васина косоворотка.
– Ну, Танюша, я окончательно застрял; главное - корзинка мешает идти. А насчет жизни - как же не любить ее? Люблю! Больше жизни я только вас люблю, Танюша.
– Опять вы начинаете.
– Я правду говорю. Я даже вот как скажу вам. Подождите, Танюша, не шевелитесь. Я потом вам помогу выбраться. Вы меня раз послушайте. Вот этим лесом клянусь вам, Танюша, ни о чем вас не прошу, а жизнь за вас отдам. Вы подождите минутку, дайте мне сказать. Этим лесом клянусь: если вам понадобится когда-нибудь моя помощь, ну, в чем бы ни случилось,- вы, Танюша, помните, что я ваш верный навсегда друг и пойду для вас на все, и на самую смерть пойду, и даже, Танюша, с удовольствием. Вот. Это я совершенно серьезно, и больше я говорить не буду.
Ветки перестали трещать, и птиц не было слышно.
– Вася.
– Что?
– Вася... где вы там?
– Да застрял.
– Подойдите.
– Не могу, тут ветки перепутаны. И что-то колется.
– Ну, протяните руку.
Опять затрещали ветки, и сквозь них показалась большая Васина рука.
– Ой, Вася, у вас кожа содрана на руке.
– Не беда.
– Бедный... Ну, держите мою руку.
Танюша налегла на кустарник и дотянулась рукой до Васиных пальцев.
– Поймали?