Чувствительные растения слышали эти ритмы и передавали их далее. Ветви раскачивались, корни шевелились. Медленно, почти мучительно начали двигаться деревья, шелестя листвой.

Длинноухий тоже слышал зов Девы, он сидел, прислушиваясь. Потом он начал отбивать удары своей сильной задней ногой. Сигналы лоаха инстинктивно принимались его народом. Один за другим все зайцы в топях услышали призыв старшего.

Зов услышали и более необычные жители топей. Проснулись деревья, корни которых были неподалеку от Дома Печали. Их глубоко посаженные глаза наполнились ненавистью и жаждой крови. Злобные деревья слышали призыв наравне с добрыми. Существа, обитающие на дне болот, поднялись на поверхность.

Примерно милю вниз по течению Денири и Каедрин были заняты постройкой плотиков для атаки. Каедрин рубил бревна из упавших деревьев. Он без устали размахивал топором, так что пот струился. Денири с видимым безразличием связывала бревна лозой. Вдруг она насторожилась:

– Послушай!

Он с любопытством посмотрел на нее:

– Сигнал? Я не слышу. Денири наморщила нос в притворном презрении:

– После стольких лет в топях ты не способен слышать? Он идет по земле.

Каедрин взглянул на горностая Слика. Зверек был настороже. Волк, который был с ним пять лет и происходил из Аркандейла, бесстрастно молчал, уставившись в одну точку. Зато белочка с любопытством высунулась из кармана.

Каедрин встал на четвереньки и для лучшего контакта вонзил в грязь свои сильные пальцы. Некоторое время он вслушивался в еле различимый зов, затем поднялся и втащил свой плавучий дом на сушу. Он вошел в него и стал рыться в углу. Денири с любопытством наблюдала.

Кожаные латы, несгибающиеся от редкого употребления, появились на свет из мешка. Он достал также ржавый меч, собираясь, очевидно, привести его также в употребимый вид, равно как и щит со стертым до неузнаваемости девизом.

В это время из воды показалась любопытствующая выдра, она сунула мокрый черный нос в мешок и взглянула на Каедрина. Тот погладил ее шелковистый мокрый мех.

– Ты действительно собираешься все это применить? – спросила Денири наконец голосом, полным напряжения.

– Давно я поклялся не пользоваться этими вещами ради любви к мужчинам и женщинам. Но верно также и то, что теперь они мне пригодятся в войне за тебя, Денири. За тебя и тебе подобных, которых я здесь научился любить и ценить. Денири перешла на визг:

– Ты – единственный мужчина здесь. От тебя не ожидают…

– Кроме Лариссы, я – единственный человек здесь, и я буду бороться. Я им нужен. Пригодится и твоя помощь.

Денири зашипела в ответ, ее лицо удлинилось в мордочку, тело вытянулось, проявился мех. Обратившись полностью в норку, она соскользнула в воду и исчезла. Каедрин печально улыбнулся: она вернется.

Медленно послание передавалось от дерева к дереву, от зверя к зверю, и все стали стекаться на остров. Лисы не трогали зайцев, олени не бежали от крокодилов. Они откликались на зов Девы.

Буки был цел и невредим: убить лоаха трудно, а раны заживают на нем очень быстро. На огромном зайце не осталось и следа от перенесенных им пыток. Буштейл исхитрился приблизиться к месту заточения Буки настолько, что смог облегчить его позу для более быстрого выздоровления. Впервые за все время плена проволока не давила на Буки, и он мог расслабиться. Благодаря Буштейлу заяц спал глубоко, хотя и вздрагивал время от времени в своих кандалах.

«Ах, дружок Буки, – думал Уилен, глядя на странную дружбу лиса и зайца. – Тебе следовало быть кошачьим лоахом – ты всегда приземляешься на все четыре лапы».

Уилен также был физически невредим, но его тело хранило память о боли. Не помогало и ожидание новых пыток.

Лонд был мастером причинять боль. В этом он воистину преуспел. Действительно, можно было найти силу в боли и удовольствие в причинении ее. Уилен, однако, знал, что сила эта коварная, а. удовольствие – ложное. Рано или поздно это обратится против самого колдуна. Учитывая прошлое Лонда, его положение было рискованным.

Дверь открылась, и вошли трое зомби, включая Драгонейса. Один из них подошел к Буки и отключил магические кандалы. Другой протянул руку к проволочной петле.

– Нет, – попросил заяц. – Пожалуйста…

Внезапно и без предупреждения, в хищном молчании Буштейл вскочил на ноги и вцепился в горло зомби. Когда тело упало на пол, на него налетел Буки. Острыми когтями передних лап и еще более острыми передними зубами Буки стал рыться в разлагающемся теле. Потом он объявился с сердцем зомби в зубах, которое он тут же жадно съел.