А когда очнулся, было светло и тепло. Где-то высоко мигала электрическая лампа в белом колпаке. И все вокруг тоже было белое - и потолок, и стены, и подушка под Ваниной головой. А рядом на стуле сидел человек в белом халате и в белой докторской шапочке. Он держал Ваню за руку и шевелил губами.

– Ну, вот, - сказал он, увидев, что Ваня открыл глаза.
– Наконец-то! Очухался, дядя?

Ваня облизал губы, хотел сказать, но не сказал, а прошептал едва слышно:

– Живой?

– Живой, Иван Потапов, живой. Не сомневайся. И даже руку, имей в виду, не будем резать. В самый раз тебя спасли. А пролежи ты еще полчаса на морозе, и был бы ты у нас однорукий инвалид. А теперь - полный ажур.

Ваня хотел спросить, кто его спас, но почему-то не спросил, постеснялся. Он сразу вспомнил все, что с ним было в тундре, но теперь ему казалось, что все это было не на самом деле, а во сне или в бреду.

В тот же день под вечер зашел его навестить ефрейтор Андронников. И от Андронникова Ваня узнал, что спасла его собака Майка Младшая, специально натренированная на розыск и вынос с поля боя раненых бойцов. Это она принесла Ване санитарную сумку, она же привела упряжку лопарских овчарок и вывезла Ваню в расположение наших войск.

– Мы же тебя, тёпа этакий, три с половиной часа искали, - рассказывал Андронников.
– Главная беда - след запорошило. Тут хоть с фонарем ищи - не найдешь. Если б не Майка - каюк тебе.

– А вы кричали?
– спросил Ваня.

– Кричали.

– Я слышал.

– Что ты слышал?

– Слышал, как вы кричали.

– Так чего ж ты, мочалка этакая, молчал, если слышал?

– Боялся, что это не вы, а фрицы ходят.

Ефрейтор подумал, похмурился и сказал:

– Правильно действовал.

От Андронникова же Ваня узнал, что его, как и остальных разведчиков, командование за поимку "языка" представило к награде. Ваню это, конечно, порадовало, но думать об этом долго он сейчас не мог. Помолчав, он спросил, можно ли ему будет навестить собаку Майку.

– А что ж... Почему? Валяй. На выписку пойдешь - и заходи. Они тут же, кажись, при медсанбате находятся, эти собачки. Что - спасибо ей сказать хочешь?
– усмехнулся Андронников.

– Да, хочу, - сказал Ваня и покраснел как маленький.

В госпитале ему пришлось пролежать еще двенадцать дней. Все это время он думал о Майке. И думал о том, как он с нею встретится.

От каждого завтрака и ужина Ваня откладывал и прятал в коробку из-под табака кусочки сахара, печенья и шоколад. С этой картонкой, перевязанной обрывком бинта, он и отправился, сразу же после выписки, навещать Майку Младшую.

Он не застал ее. Ему сказали, что собака ушла с проводником на учебную тренировку. Ваня решил подождать. Сняв шапку и расстегнув полушубок, он сидел на ступеньке крыльца, грелся на весеннем солнце, слушал, как урчит в водосточной трубе вода и как возятся, притворно сердито рычат за невысоким дощатым заборчиком молодые служебные собаки.

Наконец хлопнула калитка, и Ваня увидел Майку.

Натягивая поводок, рыжая собачка устремилась в угол двора, где лежало перевернутое, изгрызенное собачьими зубами деревянное корытце. Вел Майку, почти бежал за ней, проводник, густобровый человек в кожаной куртке.

– Майка, фу!
– закричал он на собаку и, повернувшись к Ване, строго спросил:

– Вы к кому?

– Я - к ней, - сказал, поднимаясь, Ваня.

– Фамилия?

– Потапов.

– А, - равнодушно сказал проводник.

Увидев, что корытце пустое, Майка оставила его, подбежала к Ване, обнюхала его валенки, помахала пушистым хвостом... И сразу же забыла о Ване, кинулась на грудь своему сердитому начальнику, заюлила, запрыгала, заскулила о чем-то.

– Ладно, ладно, - проворчал проводник, отстегивая карабин и освобождая собаку от поводка. Она еще раз подбежала к Ване, еще раз понюхала его валенок и помчалась, делая большие круги, по двору.

– Не узнала, - сказал со вздохом Ваня.

– Как это не узнала?
– мрачно усмехнулся проводник.
– Очень даже узнала.

Ваня стоял посреди двора и не знал, как ему быть. Совсем не таким представлялось ему это свидание.

– Конфетками угостить ее можно?
– спросил он проводника.

– Что ж... попробуй.

Ваня вывалил из своей коробочки на снег сахар, печенье и шоколад и позвал собаку:

– Майка... Маечка... возьми... на!

Майка подбежала, быстро обнюхала сладости и села рядом, высоко задрав свою обезьянью мордочку.

– Не ест?!
– удивился Ваня.

Проводник посмотрел на него презрительно.