— Кот. Его зовут Рекс.

Макси вгляделась в животное, которое спало, прикрыв морду лапами:

— Он не болен? За все время, что я здесь, он ни разу не пошевелился.

— Не беспокойтесь, он живой. Просто он устал, — со смешком сказала Марго. — Ужасно устал.

Почувствовав, что на него обратили внимание, Рекс сладко потянулся, открыв взорам упитанное кошачье тело. Потом перекатился на спину и опять уснул, подняв все четыре мохнатые лапы.

Глядя на кота, обе женщины весело рассмеялись, и все остатки напряжения между ними исчезли. Макси была рада, что поближе познакомилась с Марго. А что до будущего — время покажет.

Разговор с Максимой доставил Дездемоне большое удовольствие. Поначалу она отправилась на поиски незнакомой ей племянницы исключительно из чувства долга. Теперь она с радостью узнала настоящую Максиму, которая была гораздо интереснее, чем тот бледный образ, что нарисовала Дездемона в своем воображении.

Максима убедила Дездемону, что ее брату нравилась избранная им эксцентричная жизнь. Но почему у него был такой удрученный вид, когда он навестил Дездемону в Лондоне? Может быть, на него так подействовала встреча с прошлым?

Дездемона обнаружила в Максиме значительное сходство с отцом — и внешнее, и внутреннее. Она смеялась так, как смеялся отец, у нее было такое же обширное, но несистемное образование и такой же живой ум. Пусть некоторые думают, что Максимус Коллинс зря прожил жизнь, но он оставил на земле прекрасный памятник — дочь, которую воспитал.

Лорд Роберт тоже произвел на Дездемону приятное впечатление. Он просто горел желанием выполнить свой долг по отношению к девушке, и Максима как будто тоже была к нему неравнодушна.

Какой это будет прекрасный брак! Дездемона лежала на диване и улыбалась в потолок, одновременно укоряя себя за то, что ей приходят в голову такие непрогрессивные мысли. Ведь она была готова поддержать племянницу, если та откажется выйти замуж за человека, который ее скомпрометировал.

Но в этом, по-видимому, нет нужды, и не только потому, что Максима вполне способна сама о себе позаботиться. За последнее время Дездемоне стало часто приходить в голову, что брак не такая уж плохая вещь, во всяком случае, если он основан на взаимной любви и уважении.

Ее улыбка расплылась еще шире. Ей пришла в голову еще одна непрогрессивная мысль: лорд Роберт богат, умен, красив, благороден, если даже и чужд условностей, и принадлежит к одному из самых знатных семейств. Алтея лопнет от злости, узнав, что презираемая ею племянница-полукровка отхватила себе такого мужа. Эта мысль доставила Дездемоне злорадное удовольствие.

Еще немного поразмышляв на эти приятные темы, Дездемона отправилась в кабинет и принялась отвечать на скопившиеся в ее отсутствие письма. Куча корреспонденции на столе постепенно убывала, но Дездемона вдруг заметила, что большинство писем касается ее работы. Что же это получается: у нее совсем не осталось времени для друзей? Нет, надо расширить рамки своей жизни.

К вечеру в кабинет вошла горничная и подала записку.

— Посыльный ждет ответа, миледи.

Дездемона пробежала записку глазами. Герцогиня Кандовер приглашала ее на небольшой обед сегодня вечером. Она выражала надежду, что леди Росс сочтет возможным почтить их своим присутствием, поскольку мисс Коллинс, наверное, будет неуютно в обществе сплошь незнакомых людей. В конце записки герцогиня как бы невзначай упоминала, что пригласила также маркиза Вулвертона.

Записка была написана в очень милом дружеском тоне. Хотя Дездемона знала герцога, с его молодой женой она пока знакома не была. Как это любезно со стороны герцогини так заботиться о своей гостье. Дездемона быстро написала ответ, что принимает приглашение, и велела горничной отнести его посыльному.

Вдруг ее охватила паника. Боже правый, но что же ей надеть? Она позвонила горничной.

Салли Гриффин уже оправилась от простуды, которую подхватила во время путешествия. Сделав книксен, она с интересом спросила хозяйку:

— Что прикажете, миледи?

— Салли, меня пригласили сегодня на обед в Кандовер-хаус. Там сейчас гостит моя племянница, и герцогиня любезно пригласила меня, чтобы я собственными глазами убедилась, что она в хороших руках. — Дездемона замолчала, потом с трудом выговорила:

— В нашем распоряжении всего несколько часов. Как ты думаешь, Салли, можно за это время переделать какое-нибудь платье, чтобы оно выглядело более… более… модным?

У Салли разгорелись глаза.

— Неужели вы наконец-то решились показать миру ту красоту, которой наградил вас Господь? Я всегда говорила, что во всем Лондоне ни у кого нет такой фигуры, как у вас.

Дездемона покраснела, а Салли продолжала:

. — По-моему, если платье из коричневого шелка немного переделать, оно будет замечательно на вас выглядеть. Только нельзя терять ни минуты.