– Мне предстоит провести здесь остаток жизни? – Алекс оглядела холодные каменные стены. Что-то шевельнулось в темном углу.

– У меня было такое намерение, но таскать сюда еду… Ты останешься здесь, пока не осудят твоего мужа. Не беспокойся, я обещаю регулярно приходить сюда и рассказывать, как продвигается его дело. Скорее всего его повесят, все факты против него.

Сердце Алекс упало.

– Против Сиборна нет ни одной веской улики.

– Ты так думаешь? Их предостаточно, но если ему удастся избежать виселицы Бартон устроит так, что его пристрелят. Будет забавно, если это сделает один из твоих родственников. Ведь они все так убиты горем, что наверняка захотят отомстить за твою драгоценную жизнь. Полковник уже клялся в клубе, что лично разделается с Сиборном. – Фредерика склонила голову набок и хитро улыбнулась. – Поговаривают, что лорда Майкла влекла к тебе отнюдь не отеческая привязанность. Признайся, ты вышла замуж и сбежала в Австралию, чтобы пресечь домогания отчима?

Только сознание того, что ее собственная ярость доставит Фредерике удовольствие, удержало Алекс на месте, и она не бросилась к решетке.

– Какая чепуха! Любой мужчина, женившись на моей матери, не стал бы смотреть на других женщин. Мой отчим, естественно, заботится обо мне, но он трезвомыслящий человек и любит Гэвина, так что тут ты здорово просчиталась.

– Может, ты и права, – с сожалением протянула Фредерика. – Но время покажет…

– Что ждет меня после суда? Нож под ребра – и в воду?

Фредерика улыбнулась с леденящим душу злорадством:

– Раз уж этот вопрос так тебя занимает, я открою наш план: корабль доставит тебя к берегам Северной Африки, и ты проведешь остаток своих дней, изучая рабство на собственном опыте.

От ужаса Алекс потеряла дар речи. Глядя в бледно-зеленые глаза Фредерики, она видела, что та безошибочно угадала, чего Алекс боится больше всего. Борясь с паникой, она небрежно процедила:

– Во всяком случае, в Северной Африке теплее, чем в этой дыре.

Фредерика изумленно посмотрела на нее:

– Александра, ты меня поражаешь! Какая жалость, что ты родилась женщиной! Если бы ты была мужчиной, я бы с удовольствием с тобой переспала. А как женщина ты сейчас малопривлекательна. – Ее взгляд упал на свечу, горевшую в углу камеры. – Может, мне забрать свечу и посмотреть, как ты будешь сражаться с темнотой? – проговорила Фредерика и засмеялась.

Алекс старалась не думать о тварях, мелькавших в темном углу. Кто это? Скорее всего крысы.

– Разумеется, я предпочитаю свет, но смогу обойтись и без него. – Чтобы отвлечь мысли Фредерики от этой темы, она спросила: – Где я? Я не могу понять…

– Ты никогда не была в винных погребах? – удивленно взглянула на нее Фредерика. – В городе есть четыре официальных таможенных склада, самый большой из них занимает четырнадцать акров. Все они расположены рядом с портом. – Она показала на странную массу, свисавшую с потолка: – Говорят, что древесная губка растет только здесь, ведь именно в этом погребе температура и влажность идеально подходят для хранения вина.

Винные погреба? Теперь она поняла, почему душный воздух имел какую-то странную примесь.

– Если это винный погреб, то рано или поздно сюда придут. Это всего лишь вопрос времени.

– Не обольщайся, дорогая. Этот склад соседствует с остальными, но он меньше и всегда находился в частном владении.

Несколько месяцев назад Бартон решил заняться торговлей вином и купил этот склад вместе со всем его содержимым. Никто, кроме нас, здесь не бывает. Это моя идея – засадить тебя сюда.

Фредерика поднялась и тщательно смахнула пыль с подола плаща.

– Так уж и быть, я оставлю тебе свечу. Каждый день ты будешь получать новую. Ее будут приносить тебе вместе с едой. Было бы немилосердно оставлять тебя в темноте. До свидания, Александра. И присматривай за крысами.

Фредерика и ее слуга ушли, оставив Алекс наедине с колеблющимся пламенем свечи, которой, конечно, не хватит до следующего дня. Отчаяние захлестнуло ее, и теперь, когда ей не нужно было его скрывать, она дала волю эмоциям. Уронив голову на руки, Алекс зарыдала, содрогаясь всем телом. О Боже, что она такого совершила, чтобы ее навечно обрекли на неволю?

Мало того что она уже однажды испытала на себе все ужасы рабства, так теперь ей суждено умереть на чужбине, и в этот раз Гэвина не будет рядом с ней. И никто ее не спасет… Такая удача дважды не выпадает.

Она убьет себя, но никогда больше не будет рабыней. Это не трудно. Нет… Пока еще есть шанс – ведь она в своей стране. Если Фредерика говорит правду – а у нее нет оснований сомневаться в этом, – Гэвина будут судить. Этот скандальный случай дойдет до суда сравнительно быстро, но все же разбирательство займет несколько недель. Неужели за это время она не выберется из этой проклятой тюрьмы?