Она нерешительно спросила:

— Как ты себя чувствуешь нынче утром? Он пожал плечами.

— Таким же виноватым, как вчера, но сейчас я по крайней мере больше не схожу с ума. — Его взгляд скользнул по ней. — А вот ты кажешься удивительно спокойной для дочери проповедника, репутация которой только что погибла.

Вспомнив, что на ней нет ни лоскутка и ее наготу прикрывают только распущенные длинные волосы, Клер поспешно натянула простыню на грудь.

— По-моему, для стыдливости уже несколько поздновато, — заметил Никлас.

В ответ Клер с вызовом опустила простыню, оголив себя до пояса, и откинула волосы за спину.

Это несколько поколебало спокойствие Никласа; дыхание его заметно участилось. С видимым усилием он оторвал взгляд от груди Клер и посмотрел ей в глаза.

— Как ты и сама понимаешь, теперь нам придется пожениться, и чем раньше, тем лучше. Я сегодня же пошлю в Лондон за специальным разрешением [27] .

Клер в изумлении разинула рот.

— Пожениться? О чем это ты толкуешь?

— По-моему, это очевидно, — невозмутимо ответил он. — Я толкую о законном браке. О том, чтобы стать мужем и женой. Как говорится, пока не разлучит нас смерть!

— Ч-что? — заикаясь, проговорила Клер. — Ты же поклялся, что никогда больше не женишься! С какой же стати ты вдруг вздумал взять в жены меня?

— По очень веской причине — возможно, ты зачала моего ребенка.

Она решительно подавила радость, которая вспыхнула в ее душе при мысли о том, что у нее может родиться от него ребенок.

— Но ты же говорил мне, что есть способы предотвратить зачатие.

— Такие способы есть, но этой ночью я о них не думал, — сухо сказал он.

— Возможно, я и зачала, — согласилась Клер, — но скорее всего этого не случилось. Вполне очевидно, что разумнее было бы подождать и посмотреть, вместо того чтобы совершать опрометчивый поступок, о котором ты вскоре пожалеешь.

— Пока узнаешь наверняка, может пройти несколько недель. Неужели тебе хочется произвести на свет «семимесячного младенца», чтобы все в Пенрите узнали, что ты была вынуждена выйти замуж? Будучи девственницей, ты жила с чистой совестью, и это давало тебе силы спокойно смотреть в глаза своим друзьям и сносить несправедливые упреки тех, кто верил молве. Но теперь все изменилось — из-за меня ты стала уязвимой. И есть только один способ исправить дело.

Клер молчала. Хотя она не чувствовала стыда от того, что утешила его своим телом, ей стало не по себе, когда она представила, как сплетники будут перемывать ей кости и называть безнравственной и распутной.

— А почему раньше ты был так решительно настроен против брака? — прервав наконец молчание, спросила Клер.

Он сжал губы и повернулся к окну, так что стал виден только его темный профиль.

— Мой дед был одержим стремлением не дать роду Эбердэров угаснуть. Я же хотел утереть ему нос и потому отказывался зачать законного наследника. Поскольку он давно уже в могиле и ему все равно, появится ли на свет шестой граф Эбердэр или нет, моя месть была глупой и ребяческой — но ничем иным я ему отомстить не мог.

Никлас снова повернулся к ней. Клер не могла разглядеть выражение его лица, так как он стоял против света.

— Однако моя ответственность перед тобой куда важнее, чем бессмысленная месть деду. Собираясь погубить твою репутацию и лишить тебя невинности, я нисколько не мучился угрызениями совести, но походя сделать тебе ребенка — это было бы непростительно! Поэтому мы должны пожениться.

Стать женой Никласа! Это было пределом мечтаний Клер, но до сегодняшнего утра ей и в голову не приходило, что такое возможно. Может быть, он решил жениться на ней только для того, чтобы искупить свою воображаемую вину в смерти Оуэна?

— С тех пор как мы заключили нашу сделку, ты прилагал все силы, чтобы соблазнить меня, — сказала Клер, — Я что-то никак не пойму, отчего, добившись успеха, ты вдруг в корне изменил свои планы относительно меня?

В его взгляде блеснула усмешка.

— Я не соблазнял тебя — все было как раз наоборот. Ее лицо вспыхнуло.

— Но я вовсе не пыталась подстроить тебе ловушку, чтобы заставить жениться на мне.

— Я знаю, Клер, — тихо сказал он. — Ты преподнесла мне великий дар и сделала это из самых благородных побуждений. Но когда я принял его, это наложило на меня определенные обязательства, а отказываться от каких-либо обязательств — не в моих правилах.

Клер подавила невольную дрожь.

— Слишком холодная основа для брака…

— А она не единственная. — В его глазах вспыхнули знакомые искры. — Теперь, когда я наконец добился своей аморальной цели, я собираюсь повторять это снова и снова. Очень часто. — Она мешкала с ответом, колеблясь, и Никлас добавил:

— Я вижу, тебе требуется дополнительное убеждение.

В два прыжка он очутился возле кровати, бросился на нее. и через секунду Клер уже лежала на синие, а он целовал ее в губы, одной рукой зарывшись в ее волосы, а другой лаская ее грудь.