— Так вот почему шахта перешла к другому владельцу, — сухо сказала Клер. — Тем, кто в ней работал, никто не потрудился что-либо объяснить. Толковали, что лорду Майклу приглянулась наша долина и он приобрел здесь дом и дело, поддавшись минутному порыву.

— В этом утверждении есть доля правды — впервые приехав в Эбердэр, Майкл действительно влюбился в эти места. Будучи младшим сыном, он не мог унаследовать земли своей семьи, поэтому одновременно с шахтой купил и поместье Брин-Мэнор. — Тут Никласа осенила догадка. — Неужели вместе с шахтой он забросил и дом?

— Насколько мне известно, лорд Майкл уже несколько лет не появлялся в наших краях. Когда он закрыл Брин-Мэнор, это лишило местных жителей еще пятнадцати рабочих мест. — И Клер со значением посмотрела на графа.

Тот поморщился.

— Да, похоже, здешние землевладельцы не баловали до липу своим вниманием, не так ли?

— Дела наши идут неважно уже много лет и, как видите дошли до последней крайности, раз уж я обратилась за по мощью к такому нечестивцу, как вы.

Приметив озорной блеск в ее глазах, он не замедлил с ответом:

— Ну, но крайней мере с этой стороны все обстоит неплохо. Я даю вам великолепную возможность стать еще од ной христианской мученицей.

Их взгляды встретились, и оба расхохотались. Черт побери ему определенно нравилась эта женщина и се едкое чувство юмора. Вот уж кто никогда не полезет за словом в карман!

Доехав до окружающих шахту мрачных построек, Клер и Никлас перестали улыбаться.

— А что за жуткий шум доносится вон из того сарая?

— Сортируют уголь. Большинство тех, кто занят на наземных работах, трудятся именно там.

Никлас попытался стереть пятна, появившиеся на его белоснежных манжетах.

— Похоже, именно это место — источник угольной пыли которая покрывает здесь абсолютно все.

— Вам ли возражать — ведь вы так любите ходить в черном. — Она показала на небольшой сарай. — Лошадей мы можем оставить здесь.

Когда они спешились, к ним подошел плотный мускулистый человек.

— Лорд Эбердэр, это Оуэн Моррис, — представила его Клер.

— Оуэн, дружище! Клер не назвала мне имени нашего проводника! — повысив голос, чтобы перекричать шум, воскликнул Никлас и протянул шахтеру руку.

— Я не был уверен, что вы узнаете меня, — ведь прошло столько лет, — с улыбкой сказал Оуэн, отвечая крепким рукопожатием.

— Как я мог тебя забыть? Я и другим ребятам показывал, как ловить форель руками, но научиться этому смог только ты один. Здорова ли Маргед?

— Здорова. Теперь она даже красивее, чем когда мы поженились, — с нежностью сказал Оуэн. — Она будет рада, что вы ее помните.

— Разве можно не запомнить такую женщину? Конечно, в прежние времена я не решался даже поздороваться с ней, опасаясь, как бы ты не свернул мне шею.

Никлас вглядывался в лицо своего старого приятеля. Под слоем угольной пыли Оуэн был бледен, как и большинство тех, кто работает под землей, однако вид имел здоровый и счастливый. И явно сохранил то завидное внутреннее спокойствие, которое отличало его еще в детстве.

— Лучше переоденьтесь в шахтерское платье, — заметил Моррис, — не то испортите ваш нарядный лондонский костюм.

Никлас беспрекословно последовал за Оуэном в сарай, разделся и облачился в рубашку, свободную куртку и штаны из грубой фланели. Хотя все это было тщательно выстирано, ткань все равно пропитала застарелая угольная пыль. Надевая на голову шляпу с подкладкой из толстого слоя ваты, Никлас усмехнулся, представив, как прореагировал бы на этот наряд его лондонский портной. С ним наверняка случился бы приступ меланхолии.

— Привяжите их к петлице, — приказал Оуэн, протягивая Никласу две свечи. — У вас есть огниво?

Огниво у Никласа было, но если бы Оуэн не напомнил, он оставил бы его в кармане своего сюртука. Перекладывая трутницу в карман фланелевой куртки, он спросил:

— Что-нибудь еще?

Шахтер взял из деревянного ящика пригоршню мягкой глины и прилепил этот комок к нижним концам свечей.

— Возьмите. Когда нам придется ползти, глина понадобится, чтобы прикрепить свечу к шляпе.

Выйдя из сарая, они увидели, что Клер тоже переоделась в шахтерскую одежду. В мешковатых штанах и куртке она была похожа на подростка.

— Вы пойдете с нами? — удивленно спросил Никлас.

— Мне не впервой спускаться в шахту, — спокойно ответила девушка.

Никласа вдруг охватило сильнейшее желание защитить ее, оградить от опасности. Он хотел было запретить ей идти с ними, но у него хватило ума промолчать. Во-первых, он не имел никакого права приказывать Клер, а во-вторых, в отличие от него она уже бывала под землей. К тому же, судя по выражению ее лица, она, пожалуй, могла бы укусить его, если б он попытался ее остановить. Не то чтобы Никлас очень возражал — это было бы даже приятно, — но время и место для этого явно не те.