Вначале его поцелуй был простым — только прикосновение сомкнутых губ — и почти братским. Но в желании, которое она в нем возбуждала, не было ничего братского. Для пробы он слегка разжал губы — и тотчас ее губы тоже раскрылись, и их дыхание смешалось.

Ободренный, он коснулся ее губ языком. Клер вздрогнула, и на одно мучительное мгновение он испугался, что сейчас она скажет: «Довольно», — и окончит этот поцелуй. Но вместо этого ее язык робко коснулся его языка, а руки стали легко-легко поглаживать его спину.

Вкус у нее был сладкий, как у летнего вина. Он понимал, что это безумие — чувствовать такое жгучее, неукротимое желание сейчас, когда им грозила смерть, однако на один шалый миг он забыл обо всем: о воде, о непроглядной тьме, об опасности их положения. В этот миг для него существовала только Клер. Никлас приподнял колено выше, и она еще прочнее уселась на его бедре. Их ноги соприкасались по всей длине. Она отвечала на его поцелуй всем телом, такая же податливая, как вода, которая их окружала. В ее неумелой неуверенной пробе своих сил таился намек на пока еще дремлющую невинную сладострастность.

Клер предполагала, что когда Никлас наконец поцелует ее как полагается у любовников — в губы, это будет что-то вроде атаки на все ее чувства. Она совершенно не ожидала, что встретит такую чудесную нежность. Интуитивно девушка чувствовала, что эти объятия отличаются от вчерашних и позавчерашних, когда он просто спокойно проверял ее реакцию и намеренно обманывал ее ожидания, стремясь сбить с толку. Сегодняшний поцелуй был другим, обоюдным, потому что сейчас они уже не были противниками: опасность сделала их товарищами.

И эта опасность еще далеко не миновала. Клер нехотя отвернула лицо.

— Я… я думаю, что… хватит.

— Вы думаете? Но вы не уверены?

Прежде чем она успела ответить, его губы вновь встретились с ее, и под воздействием этих колдовских чар ее заговоривший было робкий здравый смысл снова умолк. Она прижалась к нему и задрожала, когда его рука медленно скользнула вверх и задела ее грудь. Это легкое прикосновение вызвало в ее теле целую бурю ощущений.

Но вместе с ними тотчас же явилось чувство вины и острого смущения от того, что его чресла бесстыдно трутся о ее лоно. Она отстранилась и твердо сказала:

— Я уверена.

Он затаил дыхание, потом медленно, с тяжелым вздохом сожаления отпустил ее.

— Какая жалость…

Рука, крепко обнимавшая ее, начала медленно-медленно разжиматься.

Клер соскользнула с его бедра, чтобы хоть немного уменьшить их чрезмерную близость. Однако трудно было сохранять видимость достоинства, когда их тела по-прежнему оставались сплетенными: ведь отделившись, она рисковала утонуть.

Эта мысль вновь всколыхнула в душе Клер тот ужас, который она испытала, когда ее едва не утянуло под воду. Это Никлас спас ее, спас от верной смерти. Если бы он не был таким сильным и упорным, она превратилась бы сейчас в еще одну жертву ненасытной шахты.

— Вы спасли мне жизнь, милорд. Спасибо.

— Я руководствовался чисто эгоистическими соображениями. Без вас в моем доме тотчас бы воцарился хаос.

Его поддразнивание разбудило в ней чувство юмора.

— Однако если бы я своим непрошеным вмешательством не осложнила вашу жизнь, — заметила Клер, — вы были бы вольны покинуть Эбердэр.

— А кто сказал, что жизнь должна быть проста? — И он уткнулся лицом в изгиб между ее плечом и шеей.

У Клер перехватило дыхание. В их соглашении говорилось только о поцелуях: в своей наивности она и не подозревала, какими разнообразными, ничуть не менее обольстительными, чем поцелуи, могут быть иные прикосновения мужчины.

Силясь хоть как-то отвлечься от их воздействия, она сказала:

— Вода спала еще на один фут или около того.

— Верно. Давайте посмотрим, смогу ли я встать во весь рост.

Никлас положил ее ладонь на рудничную стойку и отодвинулся. Почувствовав, что он больше не держит ее. Клер сдавленно вскрикнула, попыталась ухватиться за стойку, но течение уже успело отнести девушку в сторону, и ее руки нащупали только скользкий камень, за который невозможно было цепляться.

Он тотчас же подхватил ее и снова притянул к себе.

— Мне следовало сначала спросить, умеете ли вы плавать.

Клер покачала головой, потом, вспомнив, что он не видит ее в, темноте, сказала:

— Боюсь, что нет.

— Ну что ж, тогда мы будем действовать с большей осторожностью.

Теперь, прежде чем отпустить ее, Никлас положил на стойку обе ее ладони и удостоверился, что она крепко держится за деревянный столб.

— Я стою, — сказал он через минуту. — Вода доходит мне до подбородка, и течение не слишком сильное. Думаю, нам пора двигаться в путь. Вам, мисс Морган, придется сесть мне на спину. Мне совсем не хочется потерять вас в темноте.