Клер прикусила полную нижнюю губку — и ему нестерпимо захотелось тоже почувствовать ее вкус. Желание было так сильно, что Никлас едва расслышал вопрос Клер о том, скоро ли они отправятся домой.

— В Лондоне было чудесно, но нам надо столько всего сделать в Пенрите, — пояснила она.

— Вы пытаетесь увести меня подальше от линии огня, не так ли?

— Да, — призналась Клер. — Не думаю, что лорду Майклу понравился исход вашего вчерашнего поединка.

— Согласен, но уверяю вас, он не станет стрелять мне в спину, — попытался успокоить ее Никлас. — А навязать мне новую дуэль ему не удастся. Я этого просто не допущу.

На лице Клер отразились сомнение — слова Никласа явно ее не убедили.

— Надеюсь, вы правы, и все же мне хотелось бы поскорее вернуться в Уэльс. Достопримечательностями Лондона я уже сыта по горло — дальше некуда.

— Большую часть моих дел я завершу в ближайшие несколько дней, и после этого мы сразу же уедем, — ответил он.

— Отлично.

Вмиг повеселев, Клер выскочила из постели.

— Теперь мне надо побыстрее добраться до собственной спальни, — с озабоченным видом проговорила она. — К счастью, сейчас еще очень рано, так что никто из слуг не узнает, где я провела ночь.

— Разве так важно, что они подумают? Надевая поверх рубашки бархатный халат, Клер с грустной улыбкой посмотрела на Никласа.

— Может быть, для кого-то это и не имеет значения, но поскольку я не получила аристократического воспитания, я не обладаю вашим возвышенным безразличием к мнению других людей.

Когда она взялась за ручку двери, Никласу, как и накануне, показалось, будто от пего с кровью отрывают что-то очень родное и дорогое, — правда, сейчас это чувство было слабее, по суть его осталась прежней. Сознавая, что ведет себя как набитый дурак, он сказал:

— Я хотел бы получить свой сегодняшний поцелуй. Клер повернулась к нему лицом, сразу насторожившись.

— А не лучше ли отложить его на более позднее время?

— Все в ваших руках: если хотите, потом я поцелую вас еще.

Он в два шага преодолел разделявшее их расстояние и сжал ее в объятиях. У Клер перехватило дыхание, когда сквозь ткань своей и его ночной рубашки она почувствовала, как выпирает его мужская плоть; но она не отстранилась.

Никлас медленно, с наслаждением прикусил зубами ее нижнюю губу, которая отчего-то так притягивала его несколько минут назад. Ее рот раскрылся, и неровное теплое дыхание ласково обдало его щеку. Когда их губы слились и его язык проник в горячую трепещущую глубину, ее язык с готовностью ответил, сперва легким прикосновением, а затем, словно дразня, метнулся в сторону.

Поцелуй длился и длился, от него занималось дыхание и сердце начинало колотиться все чаще и чаще. Никлас смутно осознал, что притиснул Клер к двери и что их чресла трутся друг о друга в глубоко эротической имитации полового акта. Он легко поднял ее ночную рубашку и халат, жадно обхватил ладонью обнаженную ягодицу и еще крепче прижал тело девушки к своей разгоряченной плоти.

— Клер… — проговорил он хрипло. — Ты такая красивая. Такая желанная.

Ему не следовало произносить это вслух; звук его голоса заставил Клер открыть ошалевшие глаза.

— Хватит… Перестаньте… — сдавленным голосом сказала она.

Никлас уже настолько распалился, что почти забыл об их уговоре. А вспомнив, простонал:

— Вчера я не получил своего очередного законного поцелуя. Можно, я получу его сейчас? — И, не дожидаясь ответа, припал губами к ее горлу.

Клер задохнулась от острого наслаждения, но взяла себя в руки.

— Нет! Вчерашний день прошел, и вы не имеете права получать поцелуи задним числом. И потом… Пусть даже вы и пропустили один — ведь было множество внедоговорных.

Первобытный самец в нем все никак не желал сдаваться. Никлас сжал ее гладкую тугую ягодицу.

— А как насчет завтрашнего поцелуя? Можно я получу его?

Клер нервно засмеялась.

— Если бы мы начали отсчет поцелуев, причитающихся вам в будущем, то дошли бы уже до 1836 года. Хватит, Никлас, хватит.

Хватит. Он хрипло, с шумом выдохнул воздух. Сейчас же убери руку, хотя ей тягостно будет ощутить пустоту. Пусть халат снова закроет красивые голые ноги Клер. Обопрись ладонями о дверь и оттолкнись подальше — и от двери, и от нее. Отведи взгляд и не смотри на ее влажные пухлые губы и в се затуманенные страстью глаза.

Честь. Помни о чести.

А теперь открой дверь, чтобы Клер могла уйти, пока, черт побери, еще не поздно.

Никлас чувствовал, что перед этим надо непременно сказать ей кое-что.

— Клер, — он с трудом сглотнул и отодвинулся от нес на безопасное расстояние. — Спасибо, что остались со мной ночью.

— А как же иначе? Ведь я ваш друг. — Она одарила его лучезарной улыбкой и беззвучно выскользнула из комнаты.

А он еще долго смотрел на закрытую дверь; и тело, и душу его обуревали желания; некоторые из них были просты, другие же — нет.