Мериэль устало закрыла глаза и прислонила го­лову к груди графа, прикрыв лицо правой рукой и чувствуя, что ее несут вверх уже по другой лестнице. В конце подъема располагалась небольшая площадка с несколькими дверями. Остановившись у одной из них, граф толкнул ее ногой и внес девушку внутрь.

В комнате находилась кровать, и на секунду узни­ца всполошилась, думая, что он принес ее в собствен­ную спальню, однако здесь пахло нежилым помеще­нием – замок Уорфилд достаточно велик, чтобы позволить роскошь иметь комнату для гостей.

Адриан бережно опустил ее на пуховую перину. Затем, не спрашивая разрешения, осмотрел повреж­денную ногу, скептически улыбаясь при виде наспех наложенной повязки. Прикосновение рук мужчины было нежным и осторожным, но, тем не менее, Ме­риэль поморщилась, кусая губы, чтобы не закричать.

– Кость цела, но лучше денек провести в посте­ли, – наконец вынес вердикт хозяин замка.

Когда он оставил ее ногу в покое, девушка тут же одернула юбки.

– Спасибо за заботу, милорд.

Его пристальное внимание настораживало. Бу­дучи знатоком животных и птиц, в частности, лоша­дей и соколов, девушка чувствовала, что его холод­ное равнодушие – притворство, за которым таилась дикая разнузданность. Но пока граф не представлял угрозы.

– Отдыхай, – спокойно проговорил он. – Я пого­ворю с тобой завтра.

Не успел мужчина дойти до двери, как Мериэль забылась тяжелым сном.

Остаток дня Адриан провел как всегда, занима­ясь обычными делами, но все это время не переста­вал думать о спящей наверху узнице, и эта мысль не давала ему покоя. После ужина он извинился и поки­нул Ричарда и других рыцарей, обсуждающих, как лучше прорыть подземный ход в замок. Его уход не возбудил подозрений, так как все знали, что хозяин любит уединение.

Осторожно открыв дверь комнаты для гостей, Ад­риан вошел внутрь. Темнело, однако света, проника­ющего в окна, хватало, чтобы различить пленницу. Она лежала на боку, а тень от длинных ресниц пада­ла на щеку. Толстая черная коса спускалась до та­лии, второй же не было видно – видимо, девушка лежала на ней. Адриан не хотел разбудить пленницу и облегченно вздохнул, заметив равномерное спокой­ное дыхание спящего человека. Призвав на помощь все свое самообладание, граф старался держать в узде бушующие в нем желания, и к тому времени, как они прибыли в Уорфилд, уже смог спокойно, не опасаясь потерять над собой контроль, коснуться девушки. Теперь он вознаградил себя за долготерпение, рас­сматривая спящую девушку.

Мериэль… Это имя звучало, словно музыка, и как нельзя лучше подходило ей. Хотя девушка была хруп­кой, в ней не было угловатости подростка, она смот­релась как вполне оформившаяся женщина. Адриан решил, что ей уже исполнилось восемнадцать, может, даже чуть больше. В таком возрасте обычно выходят замуж, но на ее пальце не было кольца. Принимая во внимание возраст и общественное положение, девуш­ка, по всей видимости, уже не девственница, и это радовало де Лэнси.

Что же в этой женщине так привлекало его? Она хороша собой, но далеко не красавица. А может быть, ее грациозность напомнила ему молодую монахиню, которую он видел несколько лет назад, вызвавшую грешные, но незабываемые мысли?

Адриан рассматривал безмятежное хорошенькое личико пленницы, затем покачал головой. Большинство мужчин невинностью называют неопытность, но в Мериэль была ясная чистая простота, светящаяся во взгляде и поведении. Как говорили служители Бога, это не дар молодости, а мудрая честность, идущая от невинной души.

Вполне возможно, он ошибается, наделяя простую крестьянку качествами, которых не нашел у предста­вителей своего класса, может, ее уэльская внешность так выделяет девушку из основной массы. Уэльсцы – дикий, странный народ, влюбленный в свободу, поэ­тому их женщины обладают большими правами, чем англичанки и нормандки.

Де Лэнси с трудом подавил желание коснуться Мериэль, а лишь смотрел, вспоминая, какие чувства испытал при прикосновении к нежной коже, когда нес ее наверх, и ярко-голубые глаза кельтов, по срав­нению с которыми летнее небо кажется бледным. Изящная фигурка, блестящие волосы цвета воронова крыла, безукоризненная белая кожа – все напомина­ло об Уэльсе, чей идеал красоты был абсолютно про­тивоположен нормандскому.

Ночь обещала быть холодной, а пленница лежала на расшитом покрывале, ничем не прикрытая, кроме своего потрепанного платья. Двигаясь осторожно, чтобы не разбудить ее, Адриан взял шерстяное одея­ло у подножия кровати, сложил его пополам и на­крыл девушку.

Находясь так близко, он не смог преодолеть же­лания коснуться Мериэль и осторожно положил ла­донь на ее щеку. Спящая девушка пошевелилась, за­трепетав ресницами, будто собираясь проснуться, затем повернулась, его пальцы скользнули по щеке, и со стороны казалось – юноша ласкает ее. Когда девушка успокоилась, он ощутил под кожей хрупкие, тонкие скулы и осторожно убрал руку. Его пальцы дрожали от нарастающего желания.

Вместе с желанием мужчина чувствовал нежность, стремление оградить девушку от бед и тревог. Под­давшись искушению, Адриан наклонился и коснулся губами лба в братском поцелуе. Волосы Мериэль пахли мятой.