– Меня не интересует насилие. Я все-таки надеюсь уговорить тебя пойти на уступки, – мужчина, не в силах совладать с собой, шагнул вперед и по­ложил руки на плечи Мериэль. Та напряглась и, под­няв голову, взглянула на него. Ее глаза находились всего лишь в нескольких дюймах от его лица, длин­ные ресницы подчеркивали чистоту их голубизны – маленькая, хрупкая девушка, полная упрека и него­дования.

Насчет ее красоты, конечно, можно было поспо­рить, однако де Лэнси не интересовало мнение дру­гих, а только то, что девушка упрямо не хотела сда­ваться. Он наклонился и поцеловал ее, однако в поцелуе не ощущалось дикой, необузданной страсти, которую вызывала в нем узница с первых минут зна­комства, а только нежность, осторожность и жела­ние держать себя в руках.

Какое-то время Мериэль стояла, не шевелясь, ис­пытывая невинное удовольствие от нежного прикос­новения его губ. Эта реакция сбила Адриана с толку, зажгла в его душе пусть слабую, но надежду, на мгно­вение ему показалось, что в девушке горит тот же огонь желания, который сжигает и его. Он обнял Мериэль и притянул к себе.

Девушка немедленно напряглась и вырвалась, дви­гаясь так быстро, что роскошные черные волосы взмет­нулись вверх. Отскочив на достаточно большое рас­стояние, она сказала дрожащим голосом:

– Ни в английском, ни в нормандском законе нет такого права, которое позволяло бы вам насиловать подозреваемую, лорд Адриан.

Тот боролся с желанием последовать за ней, од­нако сдержался.

– Я уже говорил, что не желаю насиловать тебя, а предлагаю честное и уважаемое положение вместе с деньгами и удобствами, которые только может дать власть.

– Честное положение? Положение шлюхи? – с изумлением в голосе переспросила Мериэль. – А когда женитесь на вашей богатой невесте, то станете пре­любодействовать со мной? Вы, очевидно, еще не ду­мали о своей грешной душе, лорд Адриан, однако я постоянно размышляю об этом.

Ей удалось найти слабину в его позиции, несколь­ко остудившую пыл, потому что давным-давно де Лэн­си поклялся, что грех прелюбодеяния никогда не ля­жет камнем на его душу, и в ближайшем будущем не собирался этого делать. Не в силах сосредоточиться, мужчина дал себе обещание позже подумать над этой проблемой, подавив внутренний голос, говоривший ему о его лицемерии.

– Прелюбодеяния нет в случае, если мужчина и женщина свободны, как мы. Жизнь вне брака – не такое уж страшное преступление. Некоторые вообще не считают это грехом.

– Мужчины более склонны не смотреть на отно­шения вне брака как на грех, милорд, потому что их, как правило, не волнуют последствия. А женщина, не позаботившаяся о себе, обычно остается с носом. Мужчины всегда используют приведенные вами до­воды для соблазна юных девушек.

– Меня никогда не интересовал соблазн, как не интересует и сейчас. Если ты поверишь мне, то мо­жешь быть уверена, я никогда не предам и не покину тебя.

– Ложь, милорд, да и с какой стати я должна верить вам?

– Я не лгу, – напряженно произнес Адриан, пони­мая, как важно убедить девушку.

Мериэль надменно подняла брови. – Почему я должна верить вам больше, чем вы мне?

– В отличие от тебя я говорю правду.

Девушка отвела глаза. Это движение выдало ее с головой – она была слишком честна, чтобы настаи­вать на лжи. Не нужно было уметь заглядывать в душу, чтобы понять – узница говорит неправду, но Адриан не мог узнать, о чем умалчивает девушка. Однако его вовсе не интересовало прошлое этой неумелой лгу­нишки – она, возможно, совершила не одно преступ­ление, но даже это не могло охладить пыл барона.

– Я говорю правду, утверждая, что не сделала ничего плохого, – произнесла Мериэль тихо, но твер­до. – И сейчас тоже говорю правду. Если бы я не заботилась о своей чести и добром имени, то все рав­но по доброй воле никогда не легла бы в постель с человеком, посадившим меня под замок.

Граф шагнул вперед, Мериэль попятилась, упер­лась спиной в книжный шкаф и замерла, вцепившись руками в полку.

– Если я отпущу тебя, а затем вновь попрошу стать моей возлюбленной, ты согласишься? – мягко поинтересовался лорд Адриан.

Глаза де Вер сверкали от гнева.

– Освободите, тогда и узнаете.

– Ты думаешь, что сможешь живой и невредимой одна добраться до Линкольна, если, конечно, на са­мом деле едешь туда? – де Лэнси не мог не восхи­щаться ее мужеством, но, в то же время, упрекал за отсутствие здравого смысла. – Ты считаешь меня жестоким сластолюбцем, однако я не воспользуюсь тобой так грубо и бессовестно, как шайка разбойни­ков или пьяные солдаты.

– Вы хотите сказать, что не собираетесь отпус­кать меня? – упавшим голосом спросила девушка, побледнев как мел.