– Я не желаю тратить свое время на ведение домашнего хозяйства, – процедила Ребекка сквозь зубы.

– Я очень не нравлюсь вам, мисс Ситон, не так ли? – спросил Кеннет, задетый ее нелицеприятным тоном.

Этот человек так и нарывался на грубость. Ну что ж, она не станет с ним церемониться. Ребекка остановилась и повернулась к нему лицом. Он стоял на ступеньку ниже, и их глаза были на одном уровне. Сейчас она еще больше ощущала его богатырскую силу. Ей захотелось отодвинуться от него подальше, но она поборола в себе это желание.

– Как вы можете мне нравиться или не нравиться, если я первый раз вижу вас?

– Человека можно невзлюбить с первого взгляда. Я чувствую, что вы недовольны выбором отца.

– Вы больше похожи на мародера, чем на секретаря, – съязвила Ребекка. – Зная своего отца, догадываюсь, что он забыл спросить у вас рекомендации. Как вы узнали об этом месте?

Глаза Кеннета сделались непроницаемыми.

– Мне сказал о нем друг вашего отца.

– Кто?

– Джентльмен счел нужным остаться неизвестным.

Такое могли сделать только взбалмошные друзья сэра Энтони.

– У вас есть рекомендательные письма? Кто может подтвердить, что вы не мошенник и не вор?

Кеннет сощурил глаза.

– Нет, – ответил он, – хотя, если вы немного подождете, я возьму рекомендательное письмо у герцога Веллингтона. Мы с ним старые друзья, и он находит меня вполне порядочным человеком.

Ответ прозвучал сухо, но подействовал убедительно. Желая подвести черту этой неприятной беседе, Ребекка ответила:

– Думаю, нет нужды беспокоить герцога по таким пустякам.

Ребекка не могла отвести взгляда от капитана, лицо которого ее просто завораживало. Серые, с угольной каймой по краям, его глаза проникали прямо в душу. Казалось, он видит ее насквозь. Темный загар был явно не английского происхождения; у рта залегли глубокие складки, что говорило об упорстве, а возможно, и чувстве юмора. Когда-то в юности он, по всей вероятности, был стройным и гибким, но сейчас его фигура стала мощной. Он напоминал ей вулкан – внешне спокойный, но бурлящий внутри адским пламенем.

– Вы нашли во мне что-то интересное? – спросил капитан.

– Меня всегда интересовали лица, особенно людей поживших.

Взгляд Ребекки остановился на шраме, тонкой чертой пролегавшем через всю щеку до самого края темных жестких волос у виска. Это был не рубец, просто тонкая, чуть заметная линия. Ей захотелось потрогать его, узнать, какой он на ощупь.

– Это след от сабли? – спросила она. Вопрос был бестактным, но он, кажется, не обиделся.

– Да, при Ватерлоо.

Значит, он принимал участие в этой ужасной бойне. Она смутно помнила, что Стрелковая бригада была брошена в самое пекло битвы.

– Вам посчастливилось, что не задело глаз.

– Вы правы, – согласился Кеннет, – но поскольку я никогда не был красавцем, этот шрам меня мало беспокоит.

Если он думал чем-то смутить ее, то напрасно старался: она и не к тому привыкла, живя в доме художника.

– Вы ошибаетесь, – сказала она задумчиво. – Этот шрам делает ваше лицо более интересным и значительным, как хорошее освещение, которое удачно дополняет картину. Очень впечатляюще. Француз неплохо поработал.

Ребекка повернулась и стала снова подниматься по лестнице, затем свернула в коридор.

– На этом этаже расположены наши спальни. Позади спальня отца, моя налево, а вот и ваша, с окнами в сад.

Комната Кеннета была расположена рядом с комнатой Ребекки, их разделяла только тонкая стенка. Уж слишком близкое соседство.

Ребекка распахнула дверь его комнаты и сразу смутилась, увидев, в каком она состоянии.

– Прошу прощения. Здесь еще не убирали после отъезда Тома Морли.

Ребекка прекрасно знала, что комната не убрана, так как одна из служанок постоянно отлынивала от работы, а другая, Бетси, не могла делать все сразу. Молодую же хозяйку совершенно не интересовало состояние домашних дел. У нее была потрясающая способность не замечать того, что не входило в ее интересы.

– Представьте меня прислуге, и я распоряжусь, чтобы здесь прибрали, – невозмутимо заметил Кеннет.

– Подождите еще немного, и я представлю вас слугам.

Ребекка провела пальцем по краю деревянной стенной панели и нахмурилась, увидев на нем толстый слой пыли. Хозяйство действительно велось из рук вон плохо.

– Надеюсь, вам удастся сделать из них образцы трудолюбия и послушания.

– Полагаю, вы даете мне право уволить самых нерадивых и заменить их новыми.

– Конечно, – пожала плечами Ребекка и направилась к лестнице. – Там выше расположена мансарда, где находятся комнаты слуг и моя личная мастерская. Если я вам буду нужна, дерните за красный шнур. Это колокольчик в мою комнату.