С облегчением вздохнув, Кеннет посмотрел наверх. Считанные минуты показались ему вечностью. Сэр Энтони спускался навстречу спасшимся, а Фрейзер стоял, словно окаменев, держась за правое плечо, пробитое пулей.

Отец упал на колени перед своей дочерью.

– По тебе плачет виселица, Малькольм! – закричал он. – Клянусь Богом, я повешу тебя!

Фрейзер вздрогнул, как от удара. Его лицо приняло надменное выражение.

– Я жил и писал по незыблемым законам классицизма, – сказал он, медленно растягивая слова, – и смерть моя будет столь же достойной.

Гордо расправив плечи, он выпрямился во весь свой высокий рост и шагнул вниз с обрыва.

Он падал без крика, а грохот тела, разбившегося о камни, был заглушен порывом сильного ветра.

– Болван! – в сердцах сказал сэр Энтони. – У него были талант и богатство. Почему он стал убийцей?

– Фрейзер любил не живопись, а себя в ней. Ему хотелось, чтобы его собственные идеи правили миром, – ответил Кеннет, осматривая рану Ребекки и думая про себя, что Фрейзер любил сэра Энтони более чем странной любовью, а потому не терпел женщин в его окружении.

Сэр Энтони взял дочь на руки, и его рубашка стала красной от крови.

– Ее задела пуля? – спросил он.

– Нет. Она ударилась головой о камень. Рана только на коже, и поэтому столько крови. Сейчас она дышит, и ее сердце ровно бьется. Она быстро поправится.

Кеннет вынул носовой платок и, сложив его вчетверо, положил на рану, обвязав голову Ребекки своим галстуком. Затем он взял Ребекку у сэра Энтони и прижал к себе. Она была удивительно легкой и трогательно беззащитной. Такая маленькая и слабенькая, она смогла бороться за свою жизнь с человеком намного выше и сильнее ее. Упрямый Рыжик. Кеннет нежно поцеловал Ребекку в лоб.

– Скорее домой, – сказал он.

Когда они приехали в Рэйвенсбек, Кеннет отнес Ребекку в гостиную и положил на парчовый диван. Сэр Энтони приказал немедленно вызвать доктора и принести ей лекарство. Поднялась суматоха. Слуги бегали по дому, выполняя распоряжения хозяина; многие из них плакали.

В гостиную вошла Лавиния и мгновенно навела порядок. Со знанием дела она промыла рану и сделала перевязку. Кеннет сидел на валике дивана и держал Ребекку за руку, не в силах расстаться с ней.

Сэр Энтони в волнении мерил шагами комнату.

– Господи, что здесь случилось? – услышали они незнакомый мужской голос. – Ты ранен, Энтони?

Кеннет поднял голову и увидел в дверях лорда и леди Боуден. По всей вероятности, прислуга забыла закрыть входную дверь, и непрошеные гости беспрепятственно вошли в дом. Но как они оказались в Рэйвенсбеке?

Сэр Энтони в удивлении застыл на месте, в то время как его брат бросился к нему, обеспокоенный видом его окровавленной рубашки. Дрожащими пальцами сэр Энтони взъерошил волосы.

– Со мной все в порядке, Маркус. Моя дочь поранила голову, но Кеннет уверяет меня, что она скоро поправится.

Боуден посмотрел на диван, где лежала Ребекка.

– Что, черт возьми, случилось?

– Один из моих ближайших друзей сошел с ума и попытался убить ее, – отрывисто сказал сэр Энтони. – Он же виновник гибели моей жены.

Все замолчали. Лорд Боуден в недоумении посмотрел на Кеннета.

– Так и есть, – сказал молодой человек. – Этим негодяем оказался лорд Фрейзер.

Оправившись от удивления, сэр Энтони с присущей ему иронией спросил:

– Чем я обязан столь неожиданному визиту, Маркус?

– Маргарет сказала мне, что я круглый идиот и веду себя как совершенный болван и что мой долг – принести тебе свои извинения.

– Маркус, ты же прекрасно знаешь, что я никогда не употребляю бранных слов, – с нежной улыбкой упрекнула Маргарет мужа.

– Ты совсем не изменилась, Маргарет, – сказал сэр Энтони. – Очень рад тебя видеть. – Он взял ее руку и с нежностью поцеловал. – Маргарет больше подходит тебе в жены, чем Элен, – сказал он брату. – Элен была человеком настроения и быстро бы свела тебя с ума.

– Я счастливый человек. – Лорд Боуден с виноватым видом посмотрел на жену; взгляд его был полон любви. – Я трижды болван, что не понимал этого раньше.

– Всему свое время, мой дорогой. Раньше я не осмелилась бы выразить свое мнение по этому поводу. – Леди Боуден с нежностью прикоснулась к его руке. На лице ее была написана гордость за своего мужа.

– Простишь ли ты меня, Энтони, после всего, что я сделал? Пустишь ли меня на порог своего дома?

– Ты всегда будешь здесь желанным гостем, Маркус. Всегда, – ответил сэр Энтони, протягивая брату руку.