Шрифт:
— Длинная черта — Аршин, короткая чёрточка — Вершок.
— А буквами ты умеешь? — допытывался учитель.
— Да при чём тут буквы, если и так понятно? — не выдержал старый Кризас. Грамота облегчать должна, а не затруднять человеку жизнь. Будь моя воля, я бы и линии упростил, одни точки от них оставил.
Сколько ни убеждали старый и малый, учитель всё же оставил Аршина на второй год. А тому понравилось: он и третий, и четвёртый срок проторчал в том же классе; так и сидел бы там до седых волос, да семь лет спустя Кризас сам забрал его из школы. Как барана, домой пригнал.
— Хватит, научился! — заявил Дарате. — Три крестика поставит, как неграмотный, и будет с него. Главное, пусть деньги считать умеет, когда зарабатывать начнёт. Чтобы их куры не клевали.
— Стыд и срам! — убивается Дарата.
— Эка невидаль! — пожимает плечами неуч. — Наш учитель десять лет в одном классе сидит, и никто ему дурного слова не скажет. Наоборот, люди шапку снимают перед ним. А чем я хуже его? Если на то пошло, могу и ещё семь лет в том же классе от-бухать. Только парту побольше пускай дадут, а то ноги не влазят…
ХИТРОСТЬ СТАРОГО ВЕРШКА
Уже который день отдыхает от ученья Аршин, лежнем на печи лежит, набираясь сил для новых подвигов. Аршин лодыря гоняет, а отец ему помогает.
Валяется мальчик, задрав ноги к потолку, в руках грошик вертит, тот самый, что когда-то Шарик заработал; спит и видит, как бы ему за свой ломаный грош целковый получить. Дурень думкой богатеет.
А мать концы с концами не сводит, чтобы этого обжору прокормить, из долгов не вылазит, чтобы одеть дылду, вертится, словно белка в колесе, чтобы лежебоку обслужить. Как пчела вокруг трутня, вьётся.
— И не совестно вам день-деньской бока пролёживать? — не выдержала однажды мать. — Хоть полено дров принесли бы, хоть бы камень из огорода выкинули ~ всё подмога. А то с курами ложитесь, с цыплятами встаёте. Печь — не кормилица!
— Ну и скажешь-с курами!.. — вступился отец за сына. — А того не подумала, как такая каланча на насест взгромоздится?
Сказал — и на бок.
— Я бьюсь как рыба об лёд, ума не приложу, у кого ещё взаймы просить, пеняла Кризасу жена. — Только собаке да кошке не должны. Дождёшься, что последнюю коровку за долги придётся отдавать. Будете пустую похлёбку лопать!
— Ну и скажешь! — Теперь сын за отца вступился, — Не оттого коровку потеряем, что взаймы берём, а оттого, что долги раздаём.
И тоже на бок, да случайно отца толкнул. Как сверчка, смахнул в запечье. Выкарабкался оттуда Кризас весь в пыли, в паутине позапрошлогодней и, чтобы вернуть себе тёплое местечко, пошёл на хитрость. Допотопную!
— Ты бы встал пораньше, сынок, прогулялся за околицу, может, и тебе повезёт… Третьего дня соседский парнишка не поленился встать и на дороге рубль нашёл. У автобусной остановки.
— Ну да! — не шёл на удочку Аршин. — Кто потерял, тот раньше моего вскочил. А может, и всю ночь глаз не смыкал…
— Как знаешь, только малый на этот рубль конфет купил!
Аршина с печи как ветром сдуло. Чуть не голышом на дорогу вылетел и давай каждый камешек подымать, каждую бумажку ворошить, каждую щепочку ощупывать. Долго ходил-похаживал повесив нос, как вдруг видит — рубль! Валяется в пыли, такой кругленький, хорошенький, на солнце поблёскивает. Вот оно, Аршиново счастье!
Схватил он рубль, в кулак зажал и бежит с криком:
— Нашёл!.. Нашёл!.. На дороге рубль нашёл! Железный!..
На всю деревню раструбил.
У самого дома остановил его сосед Тяпа и, осмотрев монету, сказал:
— Это мой рубль. Я вчера его с почты нёс.
— На, бери! — вручил ему находку Аршин и ждёт конфет.
Шоколадных, что сами тают во рту.
— Ну ладно, — говорит сосед. — Раз ты такой честный, возьми себе этот рубль. Делай с ним что хочешь.
Накупил Аршин конфет, тут же все сожрал, чтоб ни с кем не делиться, и весёлый домой отправился. Чаем запить.
С того дня он вскакивал ни свет ни заря и, головы не подымая, как ищейка, по всем закоулкам шнырял: не найдёт ли снова чей-нибудь рубль. Пускай даже бумажный!
А Кризас трубку покуривает, старые кости на печке греет и втихомолку радуется, что сынку занятие нашёл. Трудоустроил парня.
И надо же! Двух недель не прошло, как Аршин бумажник нашёл. Сторублёвками набитый.
Поднял бумажник, пыль с него сдул и, ничего никому не говоря, прямым ходом в сельмаг. Скупил все конфеты, вскинул ящик на загорбок и потащил к дому. Как старик, под тяжестью покрякивает. На полпути нагоняет его колхозный кассир Выдавайтис. Верхом на тракторе несётся.