Шрифт:
– Тофай! Тофай!
– повторил он возбужденно.
– Мы умель! Пошла!
– и вцепился в рычаги.
Тарахтелка пошла вниз.
– Где мы?
– спросило чудовище.
Турист залопотал что-то по-своему, быстро и непонятно.
– Не суетись, Биг! Я рядом!
– сказал вдруг Отшельник.
Чудовище резко обернулось. В кабине никого не было. Померещилось, небось.
– Нет, Биг, тебе не померещилось, - повторил Отшельник.
И Чудовище сообразило, что слова доносятся не снаружи, что они звучат в голове.
– Ты никогда не разговаривал со мной так, издалека... начало было Чудовище.
– Мало ли чего еще не случалось с тобой, Биг. Не удивляйся. Я помогу тебе немного, чем смогу. Правда, для этого мне пришлось высосать полторы банки проклятого пойла. Ну да ладно, Биг, мы же не будем считаться, верно?
– Нет, - ответило Чудовище.
– Ну и хорошо, малыш. Я не буду надоедать. Сам все делай! Но я буду переводчиком между тобой и этим, считай, что я спутник связи, а вы два абонента!
– Ты мудрено говоришь, Отшельник, я не все твои слова понимаю.
– Если бы хоть кто-нибудь на земле все слова понимал, Биг! Мы бы жили совсем в другом мире! Ну все, хватит болтать! Не для того я себя гроблю, Биг.
Чудовище повернуло голову к туристу.
– Где мы?
Тот ответил, не разжимая губ.
– В двухстах милях от этой вонючей дыры, где погибли наши парни! Чего ты хочешь? Не смотри на меня, мороз по коже дерет! Никогда бы не подумал, что такое...
– он запнулся, что такие бывают разумными. Нет, не смотри, у меня руки дрожат. Мы навернемся, если я не успокоюсь. Хотя какая разница, все равно ведь ты меня сожрешь со всеми потрохами, когда мы приземлимся, верно?
– Верно!
– подтвердило Чудовище.
– Сожру и не поперхнусь.
После этих слов турист как-то расслабился, вздохнул почти облегченно.
– Куда ты сейчас правишь?
– Какая разница, где быть сожранным.
– Не шути, охотничек, ты не у себя за барьером, помни об этом!
Краска отлила от лица туриста, руки задрожали. Но он был крепким парнем, совладал с собой.
– Если ты настаиваешь, можно повернуть назад!
– Да, я настаиваю, - подтвердило Чудовище.
Тарахтелка завалилась на левый бок. В брешь стало задувать. Но Чудовище не боялось сквозняков.
– Ты можешь связаться с другими машинами, теми, что жгли поселок?
– Нет!
– резко ответил турист.
– Не могу!
– Врешь!
– Нет, не вру! Ты сам разгромил здесь все. Сейчас связи нет.
– Но они знали о том, что я улетел с вами, знали?
Турист усмехнулся. Сдвинул маску.
– Конечно, знали!
– он помедлил немного, видно, решая, говорить или не говорить. Но потом сказал всетаки: - Мы вместе смеялись. Над тобой! Они не видели, но мы все им рассказывали. А они давали советы - как тебя прижать к земле и раздавить или подняться повыше да тряхнуть так, чтобы слетел. Но потом решили, что ты и сам отвалишься - повисишь, повисишь немного, пока силенок хватит, да и отвалишься... Вот и отвалился, мать твою!
– турист искренне и беззлобно выругался.
– Лишь когда ты выдернул Сила, они хотели сблизиться, расстрелять тебя в упор. Говорили, мы изрешетим это чучело паршивое за нашего мальчугана! Мы с него на лету скальп снимем!
– Ладно, заткнись! Слишком много говоришь, приятель! оборвало его Чудовище.
– Ничего, перед смертью можно!
– сказал турист и умолк.
– Где мы?
– Еще миль двадцать.
– Они не встретятся нам?
– А я почем знаю! Ты чего, боишься?
– Боюсь, - сказало Чудовище, - за них боюсь!
– Ну-ну!
– выдавил турист с иронией. Он окончательно пришел в себя.
Чудовище выглядывало вниз. Но оно ничегошеньки не видело. Все было в дыму, в тумане. Только теперь оно осознало, в какой степени было прокопчено и загазовано Подкуполье. Но Чудовищу не с чем было сравнивать, оно не видело иных мест, знало лишь, что на востоке совсем плохо, что там земли под собой не увидишь. И все же зрелище это навевало печаль.
– Ты бы пониже спустился, что ли!
– Есть, командор!
– ответил турист.
Машину накренило.
Они зависли над какими-то развалинами, еле проглядывающими в серо-желтой пелене, похоже, над тем самым пустырем, где произошло ночное сражение.
– Давай-ка еще ниже!
Теперь прямо под ними стояла гусеничная машина с погнутым стволом. Чудовище признало ее - та самая!
Турист молчал. Но по лицу у него ходили желваки, губы подрагивали.
– Любуешься?
– наконец выдавил он.
– Твое дело, наверное?!
Чудовище еле сдерживалось, чтобы не отвесить наглецу хорошую плюху.
– Это их работа!
– процедило оно, почти не разжимая жвал.
– Спускайся!
Тарахтелка совсем медленно, будто в нерешительности, опустилась прямо на брюхо.
– Старая модель, - оправдался за нее турист, - с ваших складов, кстати.
– Он повернул голову к Чудовищу.
– Но когда придут наши...
– Что будет, когда придут ваши?
– поинтересовалось Чудовище.
– Сам увидишь.
– Ладно, поживем - увидим, - согласилось Чудовище.
– А сейчас ты кое-что увидишь.