– Я всё понимаю. Но я этому не верю!

– Это так! Мы сейчас в двадцать пятом веке! Здесь никто не знает, как бороться с призраками, вурдалаками, зургами и прочей нечистью. Здесь от неё нет защиты!

Первозург понурил голову.

– Если это так, то вы обречены, – сказал он буднично и тихо. – Я не завидую вам.

– И это всё?

– А что же ещё?!

– Вы обещали помочь мне!

– Ничего я вам не обещал. Но помочь, по всей видимости, смогу. Ведь ваша скрытая мина страшна для того, кто захочет воплотить вас в себя, верно?

– Так говорят, – подтвердил Иван.

– Вот здесь и может быть найден выход!

– Выход из замкнутой системы?

– Не будем спешить. Не будем играть на руку нашим врагам.

Иван растерялся.

– Ну и что же мне теперь делать? – вопросил он.

– А то, что вы и собирались делать – спасать Алену.

– А других?

– С другими у вас ничего не получится, и не пытайтесь. Большая часть тех несчастных, кого вам удалось углядеть в этом мире, лишены разума, это только плоть…

У Ивана перед глазами встала картина: откушенная женская голова, кровь на плитах, стук, хруст костей.

– Это только тела. Не больше! Из них высосали мозговую ткань тысячелетия назад.

– А как же Алена?

– Она лежала в биоячейке. Это был жертвенный резерв. Она чудом ускользнула от них. Но они всё видели, они просто дали ей немного порезвиться, они продлили игру.

Иван встал. Тряхнул головой.

– Кто это – они? Это те самые, что стояли у своего сатанинского храма на балконах, да?

– И они тоже, хотя они составляют исключительно первый слой нелюдей, простейшие ипостаси упырей, бесов… за ними много иных, ступень за ступенью.

– Человек-осьминог?

– Он всего лишь жрец низшей ступени. В последующих вам бы никто не дал побывать. Но они не подавляют даже самых низших, ибо их принцип – власть Пристанища в каждом его обитателе, каждый найдет своё место в будущей покоренной Вселенной. Всё это очень сложно, вы даже не представляете, молодой человек.

– Но почему вы сами, Первозург, не препятствовали этой вакханалии, этому кровавому пиршеству? Ведь невозможно быть немым и безвольным свидетелем вам, одному из творцов-создателей этого мира. Вы всё знаете здесь, вы могли бы отключить энергетику, вы могли бы блокировать часть, хотя бы часть систем…

– Да, мог бы. Но тогда, сорок миллионов лет назад! Чуть позже, когда они свернули Полигон, я уже ничего не мог, кроме как самоизолироваться в Чертогах, обеспечив себя на вечность вперёд. Меня спас случай. Я заметил опасность, я просто вовремя обернулся, чего не сделали другие. И теперь я для них одновременно и живой бог, которого боятся, почитают, которым пугают вновь воплощенных, и напоминание той эпохи, узник, враг. Вековечный враг, готовый выйти из заключения, как только объявится слабое место в Пристанище, и сокрушить это Пристанище. Теперь вы понимаете, для чего я так долго живу!

– Вы ждете момента?!

– Да! И они это прекрасно знают. И они знают, что такой момент рано или поздно придёт, и только я смогу уничтожить их мир, сокрушить Пристанище!

– Но ведь они…

– Они многое бы отдали для того, чтобы меня убить. Очень многое, они бы пожертвовали половиной Пристанища, больше! Но им это не под силу. Убивая меня, они нажмут кнопку самоуничтожения – здесь сложный, взаимоувязанный механизм. Но они могут убрать меня руками пришельца извне. Понимаете?

– Моими руками?! – Иван не верил ушам своим.

– Да.

– И эта бомба в моем мозгу предназначена вам?

– Да, это моя смерть.

– Тогда я ничего не понимаю! – воскликнул Иван. – Для чего им было сводить меня с вами? Устраивать эту встречу? Ведь проще… Я не могу постигнуть этой логики!

– И не постигните, – Первозург поглядел на Ивана печально, с прищуром тяжёлых век, из-под которых тысячелетней мудростью светились совершенно ясные, чистые глаза. – Я сам многого не могу постигнуть. Но я догадываюсь кое о чём…

– О чем же?

– Здесь действует какая-то третья сила. И она необычайно могущественна. Мне даже не представляются зримо рамки её могущества. Может, вам, Иван, удастся выяснить что-то. Может, только вам… Я почти поверил в Землю. В ожившую для меня Землю. И я бы хотел её увидеть своими глазами.

– Но ведь из Пристанища нет выхода?! – съехидничал-таки Иван…

– Можно выйти через вход, через стену, через крышу, можно, в конце концов, выброситься в окно, если дверь на запоре. А можно вместе с дымом просочиться в трубу. Те, кто прислал вас сюда посланцем смерти, могут очень и очень просчитаться. Но не будем спешить.