– "...наступил, - неслось над площадью, - один из самых критических, по всей вероятности, даже самый критический момент социалистической революции!.."

Прямо с площади войска развернулись к вокзалу; часть спиридоновцев уходила с севера на борьбу с Юденичем и Деникиным, - это был риск. Революционный риск. Необходимый риск... Петрозаводск снова опустел. Можно было ожидать, что контрреволюция снова поднимет голову в опустошенной столице Олонии.

Возвращаясь с митинга, Спиридонов заметил путейца Небольсина и окликнул его. Аркадий Константинович, сунув мерзлые руки в рукава шинели, подождал командира.

– Иван Дмитриевич, - спросил Небольсин еще издали, - что же это будет дальше... а?

– Будет так: мы в масло собьемся, а они скиснут... Как у тебя-то? "Бепо" нам позарез нужен, ладится ли дело?

Небольсин показал ему свои синие руки:

– Мерзнуть стали... И денег нет. Ни копейки!.

– Это у тебя-то нет?

– Ни у кого нет денег. И работают под расписку, что потом получат в случае победы... Вот я и спрашиваю тебя: как дальше будет?

– А что мне сказать на это? Я тебе из кармана не выну, сам на подножном корме пасусь. Ты только, инженер, мне "Бепо" давай! Тогда и денег достану. Да заходи ко мне, чего ко мне никогда не заходишь?

– Да ведь тебя никогда и не бывает в Петрозаводске.

– Оно верно: сидя в штабе, водить пальцем по картам не люблю. Лучше своими глазами все видеть. И болтаюсь, как незабудка в проруби... Ну, заходи!
– предложил еще раз на прощание...

В цеху, где собирался "Бепо", треснула капитальная стена; с хряском и скрежетом работали краны, готовые каждую минуту рухнуть на голову. Трансмиссии уже срывало, не раз бешеными змеями они хлестали разбегавшихся рабочих. Посреди цехов коптили жаровни, в них пережигали для тепла кокс, а чаще - просто дровишки; как могли - грелись...

Кладбище "кукушек" лежало перед депо, а вместо ладного инструмента повсюду валялись груды ржавого лома, из которого, обдирая в кровь руки, мастера выуживали подходящие к работе детали. Так собирался с миру по нитке этот бронепоезд, которому было суждено идти на отвоевание Мурманска. Жизнь Небольсина отныне заключалась в правильном треугольнике: конторка цеха с чертежами - гостиница с продырявленной кроватью - заводская столовая с тарелкой похлебки. В этом треугольнике он и мотался с утра до вечера. Вид у инженера был зачумленный; плохо выбритый, не очень чистый, полуголодный, он, однако, трудился. Трудился в полном одиночестве, если не считать рабочих, окружавших его и его создание - бронепоезд. Коллеги-инженеры отшатнулись от "красного" Небольсина, как от прокаженного. В глаза смеялись над сооружением, что стояло сейчас в цеху на рельсах, называя будущий "Бепо" "чудовищем большевизма".

Оно и верно - чудовище, да еще какое! Скатали массивные платформы, обшили вагоны котельным железом. Пустые пространства засыпали песком. Выстроили площадки для установки трофейных гаубиц (их еще надо отбить у врага, эти гаубицы). Пулеметные гнезда бронировали... В хаосе бревен и железа угадывалась мощь - почти первобытная, как в сокрушающей палице доисторического человека.

Сегодня после митинга он снова созвал рабочих - еще сормовских; они прибыли в Мурманск по контракту в четырнадцатом, бежали в Петрозаводск в семнадцатом да так и остались здесь с семьями до девятнадцатого. Помотало этих людей крепко!

– Ребята, - сказал им Небольсин, - блинды над колесами надо отковать наискосок. Чтобы они, в случае попадания, давали снаряду рикошет... Колеса, колеса! Понимаете? Их нужно особенно беречь от попадания...

Именно в этот день Небольсина навестил Буланов. Старый путеец осмотрел сооружение на рельсах, потом поднялся в конторку к Небольсину. Аркадий Константинович заметил, что Буланов необычайно взволнован, пальцы его слегка вздрагивали. Под глазами - мешочки от недосыпа, передряг, хвороб...

– Господин Небольсин, - суховато спросил старый инженер, - а вы уверены в том, что делаете все правильно?

Аркадий Константинович подумал:

– Это будет неказисто, но устойчиво. Я уверен, что по своей мощи наш бронепоезд не уступит вражеским...

И, ответив в такой форме, он вдруг понял: Буланов спрашивает его совсем о другом. Правильно ли он сделал, что служит большевикам, - вот смысл булановского вопроса Но решил дальше не уточнять - выждать, что последует за этим. Буланов же, в свою очередь, подхватил ответ Небольсина:

– И когда вы думаете выпустить его на пути?

– Скоро, - ответил ему Небольсин...

С гулом прошел кран под сводами, перетаскивая на станину парового молота броневые блинды для колес.

– Так, - сказал Буланов, начиная застегивать шубу.
– Надеюсь, - и он задвинул стул на прежнее место, - что большевики еще не вытравили из вас понятия о прежней чести?

Аркадий Константинович хмыкнул:

– Вот вы о чем... Нет. Честь всегда при мне.

Буланов перегнулся через стол и влепил ему пощечину. Это было так неожиданно, что Небольсин растерялся.