Шрифт:
– Помчался за Герхардом.
– Он по сути спас нас всех, – добавил Джума, пожимая руку нейрохирургу. – Вывел из захваченной базы в какие-то катакомбы в глубинах острова, посадил в подводную лодку двухсотлетнего возраста, запустил двигатель, вывел в море. Потом мы нашли ближайшую подводную ферму, подстыковались, оккупировали метро…
– Понятно. Что ж, Аристарх не потерял драйва в свои годы. – Клим не стал объяснять друзьям, что это он подсказал Железовскому выход. – Много наших погибло?
– На завьяловской базе пятеро, – помрачнел Ромашин.
– Плюс шестеро на Голгофе… жестокий счет! Я предупреждал, что надо ждать нападения. Почему не подстраховались?
– Кто же знал, что в наших рядах закопался еще один агент Службы?
– Обязаны были знать!
– Это моя вина, – проговорил расстроенный Карл Золотько. – Буду проситься в отставку. Косвенные данные об агенте у нас были, но все думалось, что он далек от главных секретов Сопротивления.
– Бросьте на него всех наших охотников, – недовольно проговорил Джума. – Пока мы не узнаем, кто он и где сидит, Орден будет в курсе всех наших планов.
– Давайте поговорим об этом в другом месте, – сказал Ромашин. – Предлагаю разойтись по каютам, устроиться, привести себя в порядок. Через полчаса встретимся в кают-компании.
– Правильно. – Джума высмотрел в толпе женщин Карой, подошел к ней, обнял, повел по коридору к эскалатору.
За ним потянулись к лифтам и эскалаторам остальные.
Мальгин взял жену под локоть.
– Где поселимся?
– Мне все равно.
– Тогда рекомендую третий уровень, рядом с залом отдыха и оранжереей.
– Хорошо.
– Клим, – подошла к Мальгиным озабоченная Забава; Радомир на ее плече, к веселому удивлению Купавы, мирно спал. – Я беспокоюсь за Аристарха. Он такой неосторожный и рисковый, как мальчишка.
– Он ничуть не рисковей меня, – рассмеялся Мальгин. – Его трудно застать врасплох, а задержать практически невозможно. К тому же у него есть трансфер. Не волнуйся, он скоро будет здесь.
– И все-таки я бы попросила…
– Понял, если он не появится в течение получаса, я за ним слетаю.
Лицо Забавы разгладилось, она с облегчением взяла свою сумку и направилась к поджидавшим ее Власте и Ауме.
Поднялись на третий этаж базы и Мальгин с Купавой. Выбрали просторную, оборудованную всем необходимым, уютную каюту под номером 6. Дверь закрылась за ними. Они обнялись.
– Мне не хочется, чтобы ты уходил, – прошептала женщина. – Надоело быть одной.
– Я предлагал тебе… э-э, оптимизацию организма.
– Страшно!
– Глупая, – тихонько рассмеялся он, щекоча ей ухо дыханием. – Это просто подключение твоего собственного экстрарезерва. Ты станешь…
– Ненормальной.
– …таким же интрасенсом, как и все мы, как Забава, как твоя дочь. Кстати, ты знаешь, что она беременна?
– Что ты сказал?! – ахнула Купава, отодвигаясь и разглядывая лицо мужа с изумлением и недоверием. – Откуда ты знаешь?!
– Знаю. Уже три месяца, как Дашка носит под сердцем ребенка. Скорее всего будет мальчик.
– Мне никто не сказал…
– Я сам узнал совсем недавно. Кстати, не подумать ли и нам о ребенке?
Глаза Купавы стали круглыми, потемнели.
– Ты… говоришь… серьезно?!
– Более чем! Я хочу ребенка! И я люблю тебя!
У нее закружилась голова.
– Странно… я хотела… сама сказать тебе… попросить… а ты сам заговорил… или Забава предложила?
– При чем тут жена Аристарха?
– Мы с ней разговаривали… о ребенке…
– Это мое желание. И до совещания у нас есть время.
– Ты… прямо сейчас?!
– Зачем тянуть?
– Сумасшедший!..
– Я хочу тебя!
Купава помотала головой, зажмурилась, подалась вперед, губы ее приоткрылись. Горячие руки мужа обожгли щеки, шею, начали снимать уник, нижнее белье… и мир за стенами каюты перестал существовать!..
ГЛАВА 4
«КРОТ»
Железовского искать не пришлось.
Когда Мальгин заявился в кают-компанию базы, человек-гора был уже там. Вместе с ним прибыли Савва Баренц, руководитель Сопротивления, и ксенопсихолог Герхард Маттер, как всегда, задумчивый и рассеянный.
Собравшиеся выжидательно посмотрели на главного гаранта своей свободы. Никто не спросил, почему он опоздал аж на целых пятнадцать минут, лишь Забава понимающе прищурилась, хотя и не стала шутить и делиться с остальными своими догадками. Пряча смущение, Клим обнялся с Аристархом и Баренцом, пожал вялую руку Маттера, оглядел ждущие лица присутствующих.