"Э, черт возьми! Могу же я быть спокойным или не спокойным, как мне пожелается того!" - подумал он; но, поехав к Елене, все-таки решился, чтобы не очень встревожить ее, совладеть с собой и передать ей всю эту историю, как давно им ожидаемую. Но Елена очень хорошо знала князя, так что, едва только он вошел, как она воскликнула встревоженным даже голосом:

– Что такое у тебя за вид сегодня?

– А что?
– спросил князь, как бы не понимая ее.

– Ты зеленый какой-то...

– Так, нездоровится что-то сегодня.

Елена продолжала на него смотреть, не спуская глаз.

Князь после нескольких минут молчания постарался даже усмехнуться.

– Я вчера получил анонимное письмо, которым извещают меня, что между княгиней и Миклаковым существует любовь...
– проговорил он, продолжая усмехаться; но этим, однако, ему не удалось замаскироваться перед Еленой.

– И тебя это, видно, очень встревожило?
– спросила она его.

– Да, отчасти, - отвечал князь: - главное, в том отношении, что этим соблазнителем моей супруги является Миклаков, человек, которого я все-таки любил искренно!..

– А, вот что!..
– произнесла Елена, и князь по одному тону голоса ее догадался, какая буря у ней начинается в душе.

– Ты, разумеется, - заговорил он, опять усмехаясь немного и как бы желая в этом случае предупредить Елену, - не преминешь сочинить мне за то сцену, но что же делать: чувствовать иначе, как я чувствую, я не могу...

– Это с чего ты взял, что я сочиню тебе сцену?
– воскликнула Елена, гордо поднимая перед ним свою голову.
– Слишком ошибаешься!.. Прошла та пора: теперь я тебя очень хорошо понимаю, и если бы ты даже стал притворяться передо мною, так я бы это сейчас увидела, и ты к теперешним своим качествам прибавил бы в глазах моих еще новое, весьма некрасивое.

– Какое же это такое?
– спросил князь.

– Качество лжеца!
– отвечала Елена.

– Качество нехорошее!
– произнес князь.
– А какие же мои теперешние качества, - любопытно было бы знать?
– присовокупил он.

– Качества весьма обыкновенные... Весьма!
– отвечала Елена почти с презрительной гримасой.
– Ты имеешь любовницу и жену; обеих их понемножку любишь и очень не желаешь, чтобы которая-нибудь из них изменила тебе!.. Словом, себя считаешь в праве делать все, что тебе угодно, и крайне бываешь недоволен, когда другие вздумают поступать тоже по своему усмотрению.

Князь при такого рода определении ему самого себя, покраснел даже в лице.

– Очень странно, что ты такого человека позволила себе полюбить, сказал он.

– Ошиблась, больше ничего!
– пояснила ему Елена.
– Никак не ожидала, чтобы люди, опутанные самыми мелкими чувствами и предрассудками, вздумали прикидываться людьми свободными от всего этого!.. Свободными людьми - легко сказать!
– воскликнула она.
– А надобно спросить вообще: много ли на свете свободных людей?.. Их нужно считать единицами посреди сотней тысяч, - это герои: они не только что не боятся измен жен, но даже каторг и гильотин, и мы с вами, ваше сиятельство, никак уж в этот сорт людей не годимся.

– Совершенно согласен!
– сказал князь.
– Но опять тебе повторяю, что мне странно, как ты полюбила человека, подобного мне, а не избрала кого-либо, более подходящего к воображаемому тобою герою.

– Вначале я тебя считала подходящим к такому герою.

– Что же такое потом тебя разочаровало во мне?.. Это мое некоторое внимание к поведению жены?

– Нет, не это только, а многое, многое!
– отвечала Елена с ударением.

Князь хотя и полагал, что она говорит таким образом под влиянием ревности, а потому, может быть, высказывает то, чего и не чувствует, но, как бы то ни было, он рассердился на нее и решился, в свою очередь, тоже высказать ей несколько горьких истин.

– Вот видишь ли что!
– начал он с дрожащими немного от досады губами. Согласен, что я имею предрассудки, мелкие чувства; но когда мы кого любим, то не только что такие недостатки, но даже пороки прощаем!.. Значит, любви в тебе ко мне нисколько нет!.. Мало этого, в тебе даже нет простого чувства сожаления ко мне, которое мы имеем ко всем почти людям!.. Ты очень хорошо знала, что я пришел к тебе с большой моей раной; но ты вместо того, чтобы успокоить меня, посоветовать мне что-нибудь, говоришь мне только дерзости.

– Ах, нет, уж извините!.. За советом этим вам лучше обратиться к какому-нибудь вашему адвокату!
– воскликнула Елена.
– Тот научит вас, куда и в какой суд подать вам на вашу жену жалобу: законы, вероятно, есть против этого строгие; ее посадят, конечно, за то в тюрьму, разведут вас.

– Я вовсе не хочу жены моей сажать в тюрьму!
– возразил князь.
– И если бы желал чего, так это единственно, чтобы не видеть того, что мне тяжело видеть и чему я не желаю быть свидетелем.

– В таком случае прогоните вашу жену от себя, или еще лучше того отправьте ее за границу!.. Это многим может показаться даже очень великодушным с вашей стороны.