прошлого. Нет - и все. Поэтому я так беспокоюсь за будущее. О чем вы еще говорили, пока я спала?" - "О двух царях у древнейших ледов, дневном и ночном. Только имя ночного потерялось. Вебстер говорит, что так и должно быть, ибо оно - табу. Но что он делал, этот ночной царь, ума не приложу?
– Валька развел руками.- Царствовал над спящими, что ли?" "Ну конечно же.- Мела с недоумением смотрела на обоих собеседников.- Именно над спящими, он был их царем В ИХ СНАХ, как дневной наяву". "О Боже,- застонал Валька, - где вы об этом прочли?!" "Мне об этом рассказывала моя бабушка, точнее - мать моего отчима. Она из старой семьи в Северной Трети. Я так поняла, что здесь все об этом знают". "В этом долбаном Городе,- заорал Валька по-русски,- все обо всем знают, но где тексты, тексты?! Ну ладно,- он опять перешел на французский,- я со всем готов смириться, но все равно не могу понять, как царь правит во сне. Это - безумие". "Я потом вспомню и расскажу",- послушно сказала Мела и стала пить чай.

"Великолепно.- Мела становилась для Августа все менее и менее неописуемой.- Ты же, Валя, успокойся. А не стоило ли бы нам, когда будем гулять по Городу, заглянуть к моему другу бармену и спросить, что он думает о царе ночи?" "К какому бармену? Из "Таверны"?" - Мела в изумлении чуть не выпустила из рук чашку. "Он самый". "Что?!
– Она поставила чашку на стол.

Он же безумец, наш городской сумасшедший". "Тут уж я совсем ничего не понимаю.- Август действительно перестал что-либо понимать.- Но Вебстер мне сказал, что бармен - известный на весь Город знаток закона, да вдобавок еще и Сенатор..." "Кто вам сказал, что знаток закона не может быть безумцем, не говоря уже о Сенаторе? Да и Вебстер, конечно, тоже сумасшедший". "Постойте,вмешался Валька,- так вы знаете Вебстера?" "Конечно, знаю".- "Почему же он тогда?.." "Откуда мне знать?
– Она пожала плечами.- Я же вам говорю, он сумасшедший". "А наш с вами бесплатный шофер - тоже?" - осторожно вставил Август. "Ну знаете!
– Она не могла найти слов.- Вы видели его глаза? Глаза маньяка, убийцы, насильника, поджигателя!"

"Вот что,- сказал Валька,- это уже слишком. Так я не могу. Скажите честно, глядя в глаза нам обоим, сумасшедшие мы или нет?" "Конечно, нет. Вы совершенно нормальные".- "Только дураки невообразимые. Ну, скажем так, почти клинические, если говорить откровенно, да, Мела?" - "Валя, не подсказывай, пожалуйста, дай ей время самой разобраться". "У меня нет времени,- сказала Мела очень тихо.Мне очень скоро придется вернуться к отчиму, с этим ничего не поделаешь. И с тем, что я люблю Город как никакое другое место на Земле и никуда не хочу отсюда уезжать. И с тем, что вы оба мне страшно нравитесь. И еще мне очень хочется плакать". "Прекрасно, плачьте, пока будете одеваться,- заключил Август.- Я сейчас вызову такси, и вы нам покажете Северную Треть, где я еще не был, если, конечно, не предпочтете экскурсию вдвоем. Клянусь - не обижусь, а просто лягу спать, хорошо?" "Ни в коем случае!
– Она пошла к двери.- Я буду готова через десять минут. Только я не хочу ехать с ТЕМ шофером".

Шофер был другой. Пока они ехали на север, северо-восток и опять на север, Мела говорила о том, что они видели. Названия улиц, башен и домов немного значили. Все было в том ощущении места, которое она любила и в которое включила обоих спутников, усталых и ошеломленных. Августу было хорошо. Он ничего не хотел. Ведь то принуждение, которому мы подвергаем себя, поставив целью восприятие новых вещей, людей или мест, тут же исчезает, когда кто-то другой делает за нас всю эту работу, оставляя нас свободно наслаждаться в волнах непроизвольного чувствования.

Теперь, после трехчасового хождения по каменным плиткам площадок и закоулков Северной Трети, Август вытянул онемевшие ноги под огромным, стоявшим на четырех бочках, столом в пивном подвале "Канарейка".

Мела: "Здесь, где мы сейчас сидим, проходила старая Городская Стена..."

"Глинобитная,- перебил ее Валька,- толщиной в полтора и высотой в три человеческих роста. Когда ее сносили, она уже на три четверти ушла в землю. Сейчас мы сидим там, где было караульное помещение".

...Сейчас это был будто и не он. Мягкий свет убывающей луны струился сзади, освещая часть городской стены и двух неизвестных, чуть склонившихся над парапетом. Оба с падающими на плечи волосами, крупными мясистыми носами и круглыми подбородками. Один - в высокой шапке, похожей на колпак звездочета. Другой - в плоской круглой шапочке, плотно облегающей темя. Потом Август, уже как один из них, увидел тонкий нежный полумесяц. Ныли ноги. Он оперся о низкий парапет. Внизу, один за другим, гасли огни лачуг и землянок. Он пытался быстрее - пока не все потеряно - сосчитать еще не погасшие и поймал себя на том, что считает дюжинами. Легче было бы по шестнадцать, как привык. Досчитал до девятнадцати дюжин и четырех, когда услышал низкий чужой голос: "Не трудись считать, Владыка Рода, их здесь пятьдесят дюжин без четырех. Не считая сараев и хлевов. Значит, столько же донов? дани".

"Но послушай, Великий Властитель, ведь все это отхожее место со всеми его вонючими обитателями не стоит и половины этих денег!" - "Не трудись соображать, Владыка Рода. Не они ли отродье тех, кто жрал мертвечину твоих предков и обгладывал их полусгоревшие кости? Они по сей час живут запахом этой жертвы. По дону с жилища - невеликая плата за предназначенное духам, но ими отвергнутое. Не заплатят - гони их вон из Города, всех до единого. Пусть твои люди сожгут все дотла, а весной распашут это место и разделят его на шесть дюжин участков равной величины. Одна шестая - тебе и твоим людям".

Стоявший рядом с Августом человек сдвинул на затылок высокий колпак и плотнее закутался в плащ. Огней внизу осталось совсем немного. "Пошли в башню, Владыка Рода. Время выпить горячей мезы".- "Подожди, Великий Властитель. Погаснет последний огонек, и пойдем".

Он напряженно вглядывался в густую тьму, заполнявшую Восточную Впадину (самое низкое место Северной Трети). Что еще мог он там высмотреть?

В обитателях Впадины он не видел ни людей, ни духов, ни даже животных. Фантомы, тени, с вырожденной страстью и угасшим разумом. Еще оставались непогасшие огоньки, и ему захотелось спрыгнуть вниз и добежать до ближайшего, чтоб увидеть хоть одно лицо или услышать хоть одно слово. Иногда на него находил страшный голод видеть и слышать. Нет, все быстро проваливалось во тьму, и ничего не оставалось, как спуститься за Властителем в караульную.

"Я не часто вижу тебя перед собой.- Властитель придвинул к нему дымящуюся чашу и осторожно отпил из своей.- Если хочешь что-нибудь, скажи".

"Я хочу стоять на стене и видеть эти огни, кто бы их ни зажигал, даже эти бесплотные твари".- "Пусть так, но мне нужна моя дань. Сдери ее с этих тварей, оставь себе шестую часть и еще получишь двух наложниц из тех пятерых, что мне прислал князь Севы. Сам и выберешь".

Властитель - не дурак. Верный ход. Видимо, его наложницы ему прискучили, а искать новых, пока есть эти, было лень. Оттого и щедрый.