Вот почему они летят все втроем…

Тот еще будет отдых!..

«…Через десять минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города… Просьба пристегнуть ремни…»

Слава богу, через десять минут самолеты закончатся и начнутся горы. Ровно две недели вдали от Москвы, но с тем же неизменным составом балагана.

Марк взял Ольгу за руку, тихонько сжал пальцы. Ольга ответила ему таким же тихим и нежным пожатием. Как же ему идет обручальное кольцо! Ей, впрочем, тоже. Нужно признать, что этот брак украсил их обоих.

— Как называется эскимосский приют, куда ты нас тащишь? — спросила Инка.

— Кажется, «Роза ветров». — Марк по-прежнему не выпускал руку Ольги.

— Название воспринимается так же свежо, как бумажные цветы в заводской столовой.

— Тебя никто сюда не тянул, — Марк, как всегда, был предельно корректен. — Сама напросилась.

— Поосторожнее со мной, зятек, иначе быстро распрощаешься с должностью.

— Ты пока еще не стоишь во главе концерна, милая.

— А ты разве не знаешь, что во главе дела всегда стоит тот, кто удачно лежит в постели?

Ольга поморщилась. Инка, конечно, отпетая сука, Марк прав. Но отец с ней счастлив, это видно невооруженным взглядом. Он счастлив так, как никогда не был счастлив ни с Мананой, ни после нее. Уже за одно это стоит примириться с ее дурацкими эскападами.

Самолет тряхнуло — колеса шасси коснулись земли. Последний приступ тошноты накрыл ее с головой и сразу же прошел. Они на твердой почве, хвала создателю!

— Я обещаю тебе удивительные две недели, кара, — нежно прошептал Марк.

— Я люблю тебя, Марк.

— И я тебя, кара…

Он был совсем не похож на Марка.

Иона встречал их у сектора прилета, не сливаясь с общей массой людей. Какое все-таки странное имя, Иона! Это совсем нерусское имя неплохо поработало над его внешностью.

Такие лица бывают только у отшельников и святых, подвергающихся массированной бомбардировке самых разных искушений: темные от загара скулы, почти сросшиеся черные брови, прихотливо изогнутый рот — мечта всех сочинителей японских трехстиший, — и антрацитовые глаза, не пропускающие свет. На контрасте со светловолосым, светлоглазым Марком Иона выглядел демоном-искусителем, предвестником пламени Страшного суда.

Братья пожали друг другу руки и только потом неловко обнялись.

«Не очень-то вы близки, как я посмотрю», — подумала Ольга.

— Познакомься, Иона, это мои жена и теща. Вывез все святое семейство. — Марк представил женщин брату.

Иона удивленно поднял брови: на тещу ни одна из них не тянула.

— Меня зовут Инесса, — за несколько секунд Инка успела раздеть Иону и снова одеть его: взгляд, выработанный годами вольной студенческой жизни. — Поверить не могу, что вы братья.

— А что? — Ольге показалось, что Марк даже обиделся.

— Масть не та. Или ваша мать была великой грешницей?

— Не больше, чем твоя… Не обращай на нее внимания, Иона.

— Обращайте, обращайте. Мне это будет приятно.

— Это и есть моя теща, — подколол Марк Инку.

Иона осторожно пожал руку Ольге и Инке.

— Ну, как ты тут? — запоздало спросил Марк у брата.

— Ничего — Иона ощупывал глазами спутниц Марка.

Никаких эмоций в антрацитовых глазах. Никаких, кроме сдержанного одобрения: а у тебя телки что надо, братуха Марк!

— Что с погодой?

— Неделю как из рук вон, — честно признался Иона.

— Так уж и из рук вон! — позволила себе усомниться Инка.

— Весна на носу. Лавины, — пояснил он. — Как раз позавчера две сошло. Так что вы выбрали не самое лучшее время.

— А мы их увидим, эти лавины? — Инка проявила недюжинный интерес к причудам местного климата.

— Еще как увидите! — успокоил всех Иона.

— А это не опасно?

— Как сказать… Пять дней назад один парень не вернулся.

Ничего себе — визитная карточка фешенебельного курорта! Но Марк уже перехватил инициативу у своего братца, с простодушным видом рассказывающего страшилки. Он обнял за плечи и свою жену Ольгу, и своего классового врага Инессу:

— Не волнуйтесь, леди, вы под защитой флота Ее величества!

Инка хмыкнула:

— Да никто и не волнуется. Экстремальные ситуации — это всегда пикантно. Ты не находишь, Лелишна?

— Для кого как. — Ольга пожала плечами. — Во всяком случае, это не то жизнеутверждающее начало, которого я ожидала.