– Вы встретили женщину и поняли, что дело не в традициях, - перебил Исповедник.
– Кто она?

– Велена, созерцательный палеоритмолог. Мы обсуждали проблемы космоэнергетики, делились впечатлениями о нашумевшей сверхзвуковой симфонии Лапидуса. "Хотите сделаться моим постоянным раутпартнером?" спросила она. Не находя слов, я несколько раз кивнул. "Тогда запросите Эль-матрицу и закодируйте согласование интересов..."

– И что было дальше?

– Я взял ее руку и почувствовал... Нет, не могу. Стыдно!

– А потом?

– Вероятно, я потерял рассудок...

– Вы ее... поцеловали?

– Да... Кажется, так называли это древние...

– А Велена?

– Сказала, что я первобытный человек или даже маньяк. И вот я больше для нее не существую. Зато она... Она здесь, - Ивари стукнул себя в грудь, - ни на миг не покидает, душит своим презрением. Я ничтожество, правда ведь?

– О нет, совсем нет...
– ответил Исповедник, не пытаясь скрыть замешательство.

– Что означает слово "Исповедник"?
– спросила Дамура.

– Это сокращенное название "Исследователь поведения нейронно-импульсный компьютерный", - расшифровал Булиш.

– Ясно... Так что с ним случилось, с этим... Исповедником?

– Не могу понять: ни с того, ни с сего сгорел!

– Вы же консультант-регулировщик мыслящих компьютеров!

– А вы, насколько мне известно, интеллектолог?
– обиделся Булиш.
– И, конечно, знаете, почему одновременно с самоуничтожением Исповедника, да-да, самоуничтожением, ушел Ивари?

– Я не занимаюсь патологическими состояниями, - сухо ответила Дамура.
– Сантименты не мое амплуа, это по части машин. Коэффициент интеллектуальности Ивари превышал норму. Ненамного, но превышал. Остальное меня не касается.

– Еще бы... Копаться в человеческих душах способны только компьютеры. Их терпение безгранично. Не так ли?

– А в памяти Исповедника что-нибудь сохранилось?

– Не думаю. Тайна исповеди соблюдается строго.

– Предки передали компьютерам свои предрассудки. И все же проверьте блок памяти.

– Хорошо, - согласился Булиш.
– Гм-м, странно... На сей раз компьютер стер не все. И думаю, сделал это сознательно.

– Скажите еще, в назидание нам с вами!

– Возможно.

– Ерунда! Ну-ка, дайте взглянуть! Поцелуй... Любовь... Странные слова, никогда не слышала. Видимо, архаизмы, язык отторгает все отжившее!

– Сейчас включу энциклодешифратор.

Бросив взгляд на дисплей, Дамура отшатнулась.

– Какой ужас! Наверное, это очень противно...

Странная мысль пришла в голову Булиша.

– Вы так думаете?
– сказал он, растягивая слоги.
– Давайте убедимся!

Он шагнул к Дамуре, привлек ее к себе и неумело, но очень старательно, словно исполняя урок, поцеловал в губы. Дамура не шелохнулась.

– Простите меня, - опомнившись, пробормотал Булиш.
– Сам не знаю, как это получилось...

– Машинные штучки...
– с неожиданной нежностью проговорила Дамура. Ах вы, негодник этакий, научились у своих компьютеров!

– Простите...

– Знаете, что? Попробуем еще раз. Только не торопитесь, должна же я как следует разобраться. Возможно, я вас и прощу...

ВСЁ ДЛЯ СЧАСТЬЯ

В вестибюле института висит плакат: "Поздравляем аспиранта Иванчика с успешной защитой кандидатской диссертации!"

Алексей Федорович остановился, прочитал, поморщился. Почему - и сам не смог бы сказать.

Защита прошла как по заранее проложенным рельсам. Сухонький профессор-механик был первым оппонентом - его пригласил Иванчик, несмотря на вялое сопротивление шефа ("Ну какой он оппонент, ведь ничего не смыслит в вашей тематике..."). Прочитанный им с подвыванием отзыв напомнил Алексею Федоровичу здравицу.

Выступавшие больше говорили о заслугах Плотникова и его школы, чем о достоинствах диссертации. Один так и сказал:

– Мы все знаем Алексея Федоровича, он не выпустит на защиту слабого диссертанта!

"Ой ли..." - подумал Плотников с ощущением неловкости, даже какого-то странного недовольства собой, словно именно им затеян весь этот ненужный спектакль.

Он отчего-то вспомнил Стрельцова.

"Интересно, как там "Перпетуум-мобиле" со своими возвратно-временными перемещениями? Ишь на что замахнулся! А теперь небось забросил науку: непросто подняться после такого удара. Впрочем, я-то поднялся, а удар был посильнее..."