– Вы здоровы, Милютин?
– осведомился Леверрье.
– Разве вам не известно, что необходимость и случайность - диалектические противоположности, взаимно связанные, взаимопроникающие и не способные существовать друг без друга? Диалектический материализм...

– Не упоминайте его имени всуе, - строго сказал Милютин.
– Для меня это основа основ!

– Тогда в чем же дело?

– Вы прямолинейны, Луи. Категоричность во всем, таков уж ваш характер. Черное для вас всегда черное, а белое...

– Всегда белое, хотите сказать? Да, я не признаю компромиссов!

– А в науке очень многое, если не все, зиждется на компромиссах. Мы принципиально не можем постичь абсолютную истину и все же стремимся приблизиться к ней, это ли не компромисс? Корпускулярная теория света, созданная Ньютоном, и волновая теория Френеля смертельно враждовали. Казалось, все в них противоречит друг другу. Но вот возникла новая, квантовая теория и примирила кровных врагов. Что такое квант света? И частица, и волна, говорим мы. Но это - типичный компромисс, потому что на самом деле квант не частица и не волна. Мы тяготеем к зримым аналогиям, а квант таких аналогий не имеет...

Леверрье заломил пухлые руки:

– Пощадите, Милютин! С вами спорить бесполезно. У вас наготове арсенал аргументов. Расскажите лучше, что вы открыли на этот раз.

– Мое научное кредо, Луи, заключается в решении задач типа "что было бы, если бы...". Лишь затем встают вопросы: как, каким образом?..

– А вопрос "зачем" вы себе задаете?
– В голосе Леверрье прозвучали ехидные нотки.

– Увы, в последнюю очередь, подобно многим ученым. Когда-то это называли "чистой наукой". Кстати, именно чистая наука облагодетельствовала человечество атомной бомбой...

– Вы беспощадны к себе подобным, Милютин. Но почему бы вам не перейти на практические рельсы? Удовлетворение текущих потребностей общества...

– Тогда бы я не был собой. Но хватит. Вы интересовались моим последним открытием? Так вот, я задал себе вопрос: что было бы, если бы в жизни человека не существовало случайностей?

– Вопрос, на который в принципе нельзя ответить, - проронил Леверрье.

– Вот как? Думаю, мне удалось сделать это. Из Центра генной инженерии я получил безукоризненный со всех точек зрения генетический код и, обработав в виде программы, ввел в компьютер.

– Вы смоделировали...

– Человеческую жизнь. В ней реальному году соответствовал час машинного времени. Из этой жизни были исключены случайности.

– А болезни, срывы, тупики, блуждание в потемках, неудачная любовь, наконец?

– Я постарался сделать моего человека счастливым. Он шел по жизни на зеленый свет, был огражден от зла. Зло, убежден в этом, тоже нелепая случайность.

– Желал бы оказаться на его месте...
– задумчиво проговорил Леверрье.
– У него было все для счастья.

– Да, - сказал Милютин.
– Иначе он бы не покончил с собой.