– Но поклонение вере предков еще не значит, что надо обижать жреца Безымянных. Глупая шутка – засунуть его вниз головой в бочку из-под соленой рыбы. Это не радует Морского Старца и его милосердную дочь!

– Это вам говорится! – улыбнулась Юнфанни братьям-рыбакам. Те мрачно отвернулись. Ничего не скажешь, Шепчущий имеет над ними власть.

А ведь неизвестно даже, кто таков Шепчущий. Кто с ним знаком? Кто его видел? По голосу не понять, мужчина это или женщина... пожалуй, все-таки мужчина. И ведь сумел, не показываясь никому на глаза, сплотить, объединить и подчинить себе Детей Моря!

– Дори-а-дау простит вашу выходку, – продолжал голос из расселины, – но впредь будьте осторожны. Не забывайте, что король преследует нашу веру, жрец требует от него решительных мер, а новый дарнигар из кожи лезет, чтобы переловить и отправить в изгнание Детей Моря. Конечно, если бы ему это удалось, Эрниди обезлюдел бы, ибо каждый островитянин в душе поклоняется дори-а-дау и ее могущественному отцу... А сейчас опуститесь на колени и обратите свои просьбы к Морской Деве!

Юнфанни рухнула на колени над обрывом, простерла руки к темному прибою:

– Добрая хозяйка моря, помоги! Меня мучают боли в голове... по утрам встаю, словно совсем не спала... и на душе сумятица. Ведь я чту твой дар, твою пещеру – а вынуждена смотреть, как чужеземцы за деньги пользуются тем, что ты подарила только нам, эрнидийцам. И не просто смотреть... я трактирщица, живу за счет этих приезжих! Сердце не в ладу с головой – помоги, подскажи, дори-а-дау!

Волнение подкатывает к горлу, становится трудно дышать. Чтобы не потерять сознание (так было однажды), женщина заставляет себя отвлечься от молитвы и незаметно оглядывается. Рядом, стоя на коленях, тихо бубнят братья-рыбаки. Прислушиваться незачем: молят об улове. Что-то шепчет помощник смотрителя маяка. Тоже не секрет: влюблен в дочку Юнфанни, вымаливает ее себе в жены. Хрен ему, голодранцу, хоть и брат по вере!

– А теперь, – негромко начинает Шепчущий (и с первых его слов все прерывают свои мольбы), – принесем морской госпоже наш скромный дар и нашу огромную любовь!

Один из рыбаков поднимается на ноги. Старший брат или младший? Оба нанесли на лоб и щеки одинаковый сине-белый узор «даруй удачный лов».

Сама Юнфанни долго колебалась, какой рисунок избрать. Слишком неопределенным, хотя и мучительным было ее состояние. Наконец остановилась на черно-красном узоре «избавь от ночных страхов».

Рыбак опрокидывает над обрывом глиняный кувшин. Красная струя обнимается с волной, растворяется, исчезает в пене.

Трактирщицу охватывает тревожное чувство, словно что-то сделано не так. Сегодня ее очередь принести жертву, она не пожалела вина из запасов «Смоленой лодки». Все так, как велел Шепчущий. Откуда же эта злая неудовлетворенность?

Зачем дори-а-дау вино? Зачем громадный пирог, что в прошлое моление бросила в воду старая рыбачка? Хозяйке моря нужны иные жертвы – но какие? Юнфанни не знает! Ах, если бы дори-а-дау подсказала, намекнула...

Юнфанни вновь простирает руки к морю, тщетно пытаясь расслышать в шуме волн прекрасный женский голос, приоткрывающий уголок завесы над тайнами древних богов.

Но слышит совсем другое:

– Стража! Спасайтесь!

По тропе вдоль кручи бежит босоногий мальчуган в обтрепанных штанах – маленький Сайти, оставленный братьями на страже. На чумазой мордашке – азарт и гордость: как же, участвует в таком интересном взрослом деле!

– Облава! Бегите!

Юнфанни невольно подносит руки к лицу, словно собираясь стереть узор. Глупо, конечно: густую, смешанную с глиной краску так просто не сотрешь, разве что размажешь! Женщина издает нервный смешок, представив себя в жуткой черно-красной маске.

– Пора прощаться, – спокойно говорит Шепчущий. – Спасибо, мой мальчик, да вознаградит тебя дори-а-дау! Сестра, удачи тебе. Братья, постарайтесь никого не убить.

И больше из расселины – ни звука.

Дети Моря не ударяются в панику: не первая облава! Подручный смотрителя маяка заползает в заросли вереска, с головой укрывается серым плащом, прижимается к земле... Ах, молодец! Не то что в сумраке – и днем-то за валун принять можно! И ведь перележит суматоху! Юнфанни его помнит еще ребенком, лучше всех сверстников играл в прятки.

Братья-рыбаки, не сговариваясь, поднимают на лицо высокие воротники вязаных рубах, по самые брови нахлобучивают мягкие шапки и молча устремляются по тропе в ту сторону, откуда прибежал мальчуган. Прямо навстречу опасности. Да хранит их Морской Старец! Ясно, что они задумали: встретить стражу кулаками, ошеломить, пробиться сквозь линию облавы – и к рыбачьему поселку! А уж там их и встретят, и укроют, и лица отмоют, и поклянутся кому угодно, что они с утра из дому не отлучались.

Все у них должно получиться. Тем более что стражники не будут биться насмерть.