– Ага, - сказал кот.
– Делом наконец занялась.

Кошка Матрена все промахивалась, и кот Василий спустился, чтобы показать ей приемы. Он промчался по мосту мимо грустного Боброва. Проскочил мимо мужчин, пьющих пиво. Мимо женщин, которые вели детей в баню. И увидел Матрену. Она шла навстречу, кокетничая с котом Семеном, которого кот Василий неоднократно бивал. Шла и обещающе говорила:

– Дорогой Семен, не обращайте внимания на этого бродягу и сквернослова кота Василия. Он, конечно, будет вам угрожать. Но вы не бойтесь. Кот Василий уже конченый гражданин. Он помешался. С него взятки гладки. А я, дорогой Семен, ненавижу мышей.

Кот Василий хотел оттузить кота Семена, но вовремя разгадал коварный замысел кошки Матрены, построенный на возбуждении в нем ревности, а следовательно - на забвении его серебристо-бежевой мечты. Разгадал и крикнул победно:

– Ненавижу сметану!

Кошка Матрена поглядела на него долгим закатным взглядом.

– Вы ненавидите сметану лишь только потому, что никогда не пробовали замечательных молочных продуктов нашего родного горбовского молокозавода, - сказала она безнадежно и вежливо.

– Да, да... Нашего родного, - трусливо подмазал кот Семен.

– А пошли вы!..
– проворчал кот Василий и скачками помчался на берег реки к экскурсантам и рыбакам-спортсменам в надежде стянуть у них кусок шашлыка.

На мосту с одной стороны стояли Яков Ильич Шарапов и Мария Степановна Ситникова. Касаясь друг друга плечами, они смотрели в быстро текущую воду. На другой стороне грустный моряк Бобров бросал в воду спички.

Г л а в а д е с я т а я

ДЕВУШКИНА ГОРА

В легенде говорится о девушке, которая собирала бруснику в лесу. Увидала девушка вражье войско, подвигающееся к Горбам. Взбежала на самую высокую гору и закричала жителям, чтобы готовили оборону. Но они ее не услышали. Тогда, чтобы не достаться врагу, прыгнула девушка вниз с крутого обрыва. Ветер с реки подхватил ее, и она полетела. Она летела до тех пор, пока жители не услыхали ее крик. А когда услыхали - она упала. Говорят, упала она в том самом месте, где стоит сейчас деревянная церковь. Как известно, древние русские люди ни статуй, ни обелисков в памятных местах не ставили, зато возводили либо церковь, либо часовню, поскольку были они все, как один, по натуре строителями.

Ныне на Девушкину гору ходят влюбленные - смотрят вниз на поселок, выбирают место для будущего своего жилья.

* * *

На горе стояла скамейка. Она стояла на самом обрыве, над той каменистой частью реки, где Бдёха становилась шумной и беспокойной. За поселком простирались леса. Ближние - яркие даже вечером. Те, что подальше, как бы в пожаре, - затянутые сизым дымом. Самые дальние - совсем синие. Озера блестели, словно сквозные дыры в земле. Бежали к озерам ручьи и речушки. Поселок, хоть и стоял на горках, косогорах и прочих холмах, был украшен деревьями и хорошо различимыми сверху цветами. Глядя с Девушкиной горы на свою родину, Наташа реально поверила в ее будущую прекрасную судьбу с белыми домами и дирижером во фраке.

– Ну и пусть, - сказала она.
– Мне-то что.

* * *

Наташа уже закончила три курса Ленинградского педагогического института имени Герцена. И сейчас, вообразив аудиторию, сопящую от постоянных насморков, ёрзающую от бестолкового возбуждения, ехидную, шепчущую секреты, списывающую домашние задания и в это же время глядящую на нее чисто и беспорочно, Наташа озябла. Представилось ей, будто она проглядела свой главный талант, глубоко спрятанный, и он отомстит ей вечным томлением. Показалось Наташе, что сидит она за семью дверями и что, пытаясь открыть их все семь, она устанет, красота ее пропадет, уйдет молодость и что когда она выйдет на широкий простор, то окажется вдруг, что этот простор совсем не тот, куда она так стремилась, а другой - для нее чуждый. Что все ее молодые годы потрачены даром.

Позади нее загалдели гуси. Наташа с неудовольствием обернулась. За ее спиной, подтягивая вечно сползающие трусы, стоял хулиган Витя.

– Сидишь?
– сказал он.
– Сиди. Я тут тоже часто сижу. Тут любоваться красиво.
– Хулиган Витя сел рядом с ней и ноги на скамейку задрал.
– Я сейчас твоего отца видел.

– Ну и что из того?

– А ничего. Стоят на мосту, в речку смотрят.

– Ты что за мной ходишь?
– спросила Наташа.

Хулиган Витя посмотрел на нее удивленно.

– Как что? У меня к тебе дело.
– Он достал из-за пазухи продолговатую коробочку, обтянутую красным шелком.
– Вот тебе.

В коробочке оказались бусы цвета спелой рябины.

– Бриллианты, - сказал хулиган Витя.

Наташа держала теплые бусы на ладони - она догадалась, что привез их Бобров. И, естественно, уточнила:

– Кораллы.

– Я, когда вырасту, тебе сколько хочешь таких достану, - пообещал хулиган Витя.
– Для меня это будет пустяк.

Гуси легли у его ног, вытянув шеи к обрыву.

– Ага, - сказали они.
– Сегодня обязательно чудо будет.

Наташа посмотрела на них с тоской. Много раз в жизни ожидала она чуда, но либо оно обходило ее, либо она сама не могла его приметить. Но скорее всего, чуда не было.

Внизу, под обрывом, зарождался туман. Он натекал в Горбы, как лесной сок или лунное молоко.

– Сегодня вечер такой, - объяснил хулиган Витя.

Туман поначалу был прозрачным, сквозь него проглядывали дома, и велосипедисты, и мужчины, которые все еще пили пиво возле ларька. Потом туман поднялся выше и загустел, подсвеченный изнутри фонарями и разноцветными абажурами.