– Такая же?

– Нет. Твоя.

Пока хозяин дома таращил на меня донельзя возмущенные (или испуганные черт его разберет) зенки, я кое-что успел разглядеть через открытую дверь.

– Ты соображаешь, продавец, кого ты... А ну! Чтоб мигом отсюда немедленно!

Тут я понял, что поторопился с выводами. До совершенно нормального мужика Миша малость не дотягивал. Для совершенно нормального мужика он чересчур вздрагивал и гримасничал.

– Уходите!
– взвизгнул он и ткнул в меня пальцем.
– Ко мне нельзя!

Миша был хил, он ничего не успел сделать, я просто в грудь его немножечко подтолкнул и он у меня как миленький на пол кувыркнулся. Сохраняя на лице гневный протест.

– Сюда нельзя, - повторил он. Правда, уже не так уверенно.

– Ах, Володя, Володя, - укоризненно проурчал Влад Яныч, проходя в квартиру следом за мной.
– Я от вас такого вандализма не ожидал.

– Зря не ожидали. Вы только посмотрите...

Посмотреть было на что. У подоконника стояло диккенсовское бюро мореного дуба. Ну, из тех, знаете, за которыми пишут стоя и преимущественно гусиными перьями (если найдут гуся), причем очень было это бюро подержанное. Еще был массивный стол с гнутыми ножками в стиле, уж не знаю там, какого Людовика или Леи Филиппа, весь заваленный листовками. Очень крупные шрифты "ГОСПОДА РОССИЯНЕ!", "ВОЗЗВАНИЕ", "К ОРУЖИЮ!" и тому подобное. Ничего такого, что напоминало бы нормальному совьетюку его привычный интерьер.

Но не то, совсем не то успел я заметить с лестничной клетки через неосторожно распахнутую Мишей дверь - мне тогда на миг показалось, что я открыл тайну Георгеса.

В углу, обшарпанная, со следами ржавчины, стояла чугунного литься печатная машина - судя по дизайну, максимум, начало этого века. Если не прошлого. Во всяком случае, из тех, что еще сохранились в музеях. Подпольная типография. Самое интересное, что из ее почтенных недр змеился самый обыкновенный, малость подрастрепанный матерчатый шнур с нормальной современной вилкой, воткнутой в изящную, крытую желтым лаком, электрическую розетку.

– Теперь поняли, откуда Георгес, Влад Яныч?
– по инерции сказал я, начиная понимать, что на такой балде хорошего Георгеса не сварганишь.

– Уходите отсюда вон!

Мы оглянулись. Дрожа от слабости, в дверях стоял Миша. Глаза его нехорошо полыхали.

Влад Яныч очень вопросительно поднял брови.

– Что это, Миша?
– спросил он тоном дрессировщика, демонстрирующего почтеннейшей публике уникальные способности своей обезьянки.

Миша молчал. Он ненавидел и меня, и Влад Яныча. Видно было, как усиленно он мечтал, чтобы мы убрались отсюда. Он просто не заметил вопроса.

– Это, - ответил за него букинист, широким жестом представляя мне комнату, - это, видите ли, плоды подпольной деятельности нашего Михал Васильевича, совсем недавно школьного учителя физики, скромного библиофила. Где твои книги, Миша?

– Нет книг, - пробурчал тот.

Влад Яныч милостиво кивнул.

– Книг, как видите, нет. Вместо книг у нашего достойного омбре вот это.

Он указал на листовки, разбросанные по столу. Приглядевшись, я увидел, что в них призывалось убить царя- угнетателя.

И это.

На подпольную типографию.

И это!

На диване валялся "макаров". Рядом с ним еще один пистолет, только малость постарше - двуствольный и очень длинный. Я не заметил их сразу.

– Все это, дорогой мой Володя, есть плод действия книги, которую вы зовете Георгесом.

– Вона как, - сказал я. Я сразу и окончательно поверил Влад Янычу. Перед глазами стояла тамарочкина прическа. Ее воспаленно-красные соски. Серебряное ведерко, тщательно упрятанное за сервант - по нынешним временам это целое состояние.

– Но и это еще не все! прошу посмотреть сюда!

Влад Яныч указал на свежевымытый подоконник. И осекся.

Там ничего не было.

– Где бомба, Миша?

Вместо ответа Миша плотоядно сглотнул и зловеще выдохнул:

– Та-ак!

Затем он захлопнул дверь и начал нас разглядывать. поочередно. Сначала меня, потом Влад Яныча.

– Зачем...
– тут он мучительно закашлялся, что, как хорошо известно из исторической литературы, вообще свойственно революционерам-бомбистам, Зачем ты отдал ему книгу? Зачем ты ему все про меня рассказываешь? Ты на кого-нибудь работаешь? Какая у тебя крыша?

Влад Яныч вопросы проигнорировал.

– Сию книгу, - если короли хихикают, то, значит, в этом месте Влад Яныч хихикнул по-королевски, - сию книгу я ему не отдал, а продал. Достойный человек. Ему можно, Миша. Это нам с тобой нельзя. Старые мы. Так где же все-таки бомба?

Миша смешался, опять бросил на меня подозрительный взгляд.

– Где бомба, Миша?

Он разрывался от желания показать бомбу и скрыть ее от меня. Наконец, не выдержал, забубнил:

– Она готова. Почти. Яй... я ее спрятал, когда вы позвонили. Я подумал...