Пшиш дрожащими перстами снял с попугаихи наклювник Араканга почистила перышки, состроила Лярду глазки и сказала что-то весьма невразумительное.

– Цитата из даокринтской конституции, - перевел Пшиш.
– Все люди равны от рождения, несмотря на цвет кожи, состояние и вероисповедание. Каждый гражданин Даокринтии имеет право быть президентом.

– Хиг-шор, ман зах!
– закричала попугаиха.
– Го-хи!

И вдруг откуда-то сверху раздался смешливый хрипловатый голос - Хэлло, мистер епископ! Я знаю этот язык. Я могу поговорить с попугаем Поднялась невообразимая суета. Все вскочили с мест и уставились на говорившего.

А он, широкоплечий, дюжий парень, в залатанной морской робе, стоял на хорах и улыбался.

– Хинго - нани-гипхо! Тиги?
– крикнул моряк араканге.

– Хо-хо, го-хи, хо-хи!
– радостно ответила попугаиха и сделала сальто на микрофоне.

– Нуч-куч-руч?

– Руч-руч!
– откликнулась попугаиха - Как вы туда попали?
– проговорил наконец обретший дар речи Пшиш - Эй, кто его пропустил?

Повинуясь кивку Лярда, двое из его телохранителей с угрожающим видом направились к лестнице, ведущей на хоры.

– Не трогайте его!
– закричали в зале - Пусть говорит!

Телохранители угрюмо вернулись на свои места.

– Вы оттуда?
– спросил Пшиш мужчину в матросской робе - Из Даокринтии?

– Совсем недавно прибыл оттуда, - ответил мужчина.
– Гип-хо руг-вар!

Познакомился лично со всеми даокринтскими свободами и хлебнул безоблачного счастья! Хи-го!

– Го-го-хо!
– отозвалась араканга.
– Куч-руч!

– Где же находится эта обетованная страна?
– спросил Пшиш.

– Совсем рядом. Между 160-й улицей и Мрак-стрит. Только называется этот район не Даокринтия, а Нью-Торгская тюрьма. Вот на жаргоне заключенных этой тюрьмы и говорит ваша араканга. Так что насчет демократии и свобод, образа жизни и прочего вы всё точно подметили, ваше преподобие!

– Боже мой, - схватился за голову Лярд, - вот почему мне показался этот язык знакомым! Ну конечно...

– Что, что?
– заинтересованно наклонился к нему Шизофр.

– Нет, нет, ничего!
– пробурчал Лярд.
– Олух ваш Пшиш, вот что! Олух царя небесного!

Здание собора сотрясалось от хохота. Хохотали и на площадях возле репродукторов.

Хохотал весь город.

Смехом, как ветром, сдуло Пшиша с кафедры.

Араканга восторженно крутилась на микрофоне. Генералы и сенаторы, смущенно пряча ухмылки, рассаживались по автомобилям.

С той поры стоило появиться какой-нибудь дутой сенсации, как про нее говорили:

"Типичная араканга".

– Узнать бы, кто мне подложил эту свинью с попугаем!
– скрипел зубами преподобный Пшиш.

Мудрено ли, что Пшиш, как мы об этом упоминали в предыдущей главе, только и искал повода, чтобы реабилитировать себя в глазах верующих и оправдаться в глазах властителей Потогонии.

Глава XII. СНОВА "КОТ НА ОРБИТЕ".

Посещение мисс Хрю фабрик, боен, холодильников Беконсфилда было обставлено по-царски. Старые рабочие, которые помнили, как на консервных фабриках появлялся сам Беконсфилд, утверждали, что никогда не было такой помпы.

В цехах разостлали ковры, надушенные "Лесной травой" - любимыми духами мисс Хрю.

Пышная свита миллиардерши состояла из директоров заводов, местных финансовых воротил, большого количества светских дам-патронесс, которые явились со своими любимцами-собачками, кошками, кроликами, белками и даже черепахами.

На мисс Хрю был блестящий туалет: золотое платьице наимоднейшего покроя, бриллиантовое ожерелье и легкая походная корона на голове. Позолоченные ее копыта сверкали так, словно при каждом шаге она высекала из зеленого ковра искры.

Фикс невозмутимо шел следом за мисс Хрю с блокнотом в руке. Как только миллиардерша хрюкала или ее что-либо заинтересовывало, Фикс немедленно делал запись в блокноте.

Рабочие едва удерживались от смеха, глядя на это шествие. В задних рядах то и дело раздавались громкие смешки, унять которые не могли даже суровые взгляды "роботов", шагавших по бокам от мисс Хрю.

Активисты Союза мозолистых рук на предприятиях Беконсфилда недаром провели время: рабочие не выражали никакой склонности к волнению, которое могло бы послужить для провокации, а смотрели на кортеж коронованной свиньи с нескрываемым сарказмом.

Словом, все шло мирно и почти тихо.