С другой стороны, кто бы стал натирать пол классической восковой мастикой? Марина ведь понятия не имела, как это делается. В доме Дикулова паркетом занималась прислуга.

Но отмыть-то грязь она может! Умела же она когда-то, в детстве, управляться с водой и тряпкой. Бабуля не потерпела бы беспорядка. Так что, пожалуй, отсутствие мастики оказалось как раз к лучшему.

Марина включила водогрей и, найдя в ванной комнате ведро, вытащила из корзины с грязным бельем махровое полотенце. Все равно у нее нет специальной тряпки для мытья полов, так что придется пожертвовать одним из полотенец. Заодно стирки будет меньше. Да, кстати о стирке… не пора ли машину включить?

В общем, к шести вечера Марина чувствовала себя как негр, целый день трудившийся на хлопковой плантации. Зато в квартире все сверкало чистотой, даже посуда была перемыта, и грязного белья убавилось наполовину. Марина и остальное бы пропустила через машину, только повесить его было негде. Вешалка для белья в ванной комнате оказалась слишком маленькой. Впрочем, никто, наверное, и не накапливает такого количества стирки, потому и вешалки делают небольшими…

Ровно в семь в дверь позвонила соседка. Марина, успевшая привести себя в порядок, бросилась в прихожую.

– Привет! – весело сказала Ольга. – Как дела, как настроение?

Марина усмехнулась:

– Уборкой занималась, представь. Наконец-то собралась навести порядок. А то все как-то…

Марина чуть было не сказала «некогда», но вовремя прикусила язык. Можно подумать, она чем-то по горло занята…

– Бывает, – спокойно сказала Ольга. – Если настроения нет, то и руки ничего делать не хотят.

– Верно! – с жаром согласилась Марина. – Ой как верно! Ладно, проходи, что мы тут встали в прихожей? – спохватилась она. – Давай в комнату.

– А у тебя в комнате можно курить? – спросила соседка. – Ты же там спишь, да?

В ее квартире курение дозволялось только в кухне, хотя сама Ольга курила, и немало.

– И сплю, и курю, – беспечно сообщила Марина. – Но вообще-то можно и в кухне устроиться.

– Давай там, – попросила Ольга. – Я люблю в кухне сидеть.

И вот они уже не спеша распивали зеленый чай с мелкими солеными печеньицами и так же не спеша говорили о разных пустяках. Но у Марины внутри продолжало ныть, и в конце концов она как-то нечаянно сказала:

– Просто не знаю, что и делать.

– В смысле? – не поняла соседка.

– Да в смысле работы, – тут же отмахнулась Марина. Ей не хотелось портить спокойный вечер. – И к бабушке что-то уж очень тянет…

– Так съезди, в чем же дело? – слегка удивилась Ольга.

– Денег нет.

– А что, она очень далеко живет?

– Если на джипе – почти двое суток.

Ольга улыбнулась:

– А если на чем-нибудь другом? На поезде, например?

– Туда поезда не ходят. Туда вообще ничего не ходит. Глухой лес, заброшенная деревня. Там всего три человека осталось.

– Как же она там живет? – ужаснулась Ольга. – Почему же ты…

Она запнулась. Но Марина поняла, что хотела сказать соседка: «Почему же ты до сих пор не забрала ее к себе?»

– Она не поедет в город.

– Пусть не в город, – осторожно заговорила Ольга после довольно долгой паузы. – Пусть в какое-то из ближних сел… но в такое, где все-таки люди есть, и какой-никакой магазин, и врач… ей сколько лет?

– Да за семьдесят уже, наверное.

Марина просто не знала, сколько лет Наталье Ивановне.

– Тем более.

Марина вздохнула:

– Ну может быть, в село она и согласилась бы перебраться, но как все это организовать? Надо же тогда ей дом покупать, и еще у нее живности было полно, когда я там жила… коза, курочки. А уже зима на носу. Как все это перетаскивать?

– Если там плохие дороги, то зимой как раз будет легче, – уверенно сказала Ольга. – Наймешь мужиков с санями, и все.

Марина пожала плечами:

– А деньги? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Надо же тогда ей дом покупать!

– У тебя совсем ничего нет? – со странным сомнением в голосе спросила Ольга. – Тебе же Дикулов дал сто тысяч, ты сама говорила. И это было всего три месяца назад.

– Вот именно, три месяца! – мгновенно вспылила Марина. – Уж как стараюсь экономить, а все равно пятнадцать истратила!

Глаза Ольги заметно расширились.

– Ты имеешь в виду – пятнадцать тысяч долларов?

– Ну не рублей же, – огрызнулась Марина, и тут же начала жалеть себя, нищую горемыку.

– Однако у тебя размах… – едва слышно проговорила соседка.